Н.А.Морозов / Откровение в грозе и буре / Часть V. /


IV.
Роковой день 13 марта 399 года.
Фиаско астрологического предсказания.
 Попытки Иоанна оправдаться

 

Я не буду останавливаться на ряде чудесных происшествий, которыми изукрасили древние византийские историки весь этот период жизни Иоанна, чтобы из моего повествования не вышло рассказа в роде тысячи и одной ночи. Я прямо перейду к роковому для него дню 13 марта 399 года, когда, по его астрологическим вычислениям, Агнец из созвездия Овна должен был спуститься на Землю на ярко-белом коне—Юпитере. О том, что сошествие Христа на Землю должно было совершиться в этот самый воскресный день, вероятно, знал только он один, так как он зашифровал его в 11, 12 и 19-й главах "Откровения" настолько хорошо, что целых полторы тысячи лет никто ничего не мог разобрать. Но можно думать, что в общем виде он не раз намекал и даже прямо проговаривался своим друзьям в интимных разговорах, что все окончится в 399 году и что следующий за этим пятый век уже будете "царством властелина нашего Иисуса Посвященного" 1).

От его интимных друзей сообщение это неизбежно должно было распространиться и далее от уха к уху. В конце концов ни для кого из верующих не оставалось тайной, что событие связано с последними годами четвертого века от рождества Христова, хотя точного "начала" пятого века никто не знал, потому что время рождения Егошуа-Иисуса не было тогда официально определено. Четыре века были даны людям, чтобы они уверовали в него, а пятого уже не будет, думали все сторонники Иоанна, и это вполне соответствует представлениям древних, что все в мире связано с числами... 2).

Но вот, когда посторонние лица еще продолжали в ужасе ждать исполнения пророчества, роковой день уже минул для Иоанна, и ничего особенного не про­изошло в природе... Как перенес это Иоанн? Указания на это мы находим в его собственных речах по поводу пророка Ионы. История обоих пророков так сходна, что я решаюсь привести коротенькое библейское сказание об Ионе почти целиком:

«И было слово властелина к Ионе, сыну Амафии: встань, иди в великую твердыню 3) Ниневию (как и Иоанну было велено проповедывать против великой твердыни Вавилона) и проповедуй в ней, ибо злодеяния ее дошли до меня.

И встал Иона, чтобы бежать в Фарсис от лица властелина (как, может быть, и Иоанн на Патмос)... Но поднялась буря, и моряки выбросили в море Иону, ибо узнали эти люди, что он бежит от лица властелина, как он сам сказал им.

И повелел властелин большому киту проглотить Иону. И был Иона во чреве этого кита три дня и три ночи. И помолился Иона властелину, богу своему, из чрева кита ... И бог велел киту извергнуть Иону на сушу.

И встал Иона, и пошел в Ниневию по слову властелина. Ниневия же была город великий у бога, на три дня ходьбы.

И начал Иона ходить по городу и проповедывать, говоря: „еще сорок дней 4)—и Ниневия будет разрушена!" И поверили ниневитяне богу, и объявили пост, и оделись во вретища от большого из них до малого (как и константинопольцы при Иоанне). И дошло это слово даже до царя Ниневии, и он встал (как Аркадий у Иоанна) с престола своего и снял с себя царское облачение, и оделся во вретище, и сел на пепел.

И увидел бог дела их, что они обратились от злого пути своего, и пожалел бог о бедствиях, о которых сказал, что наведет на них, и не навел.

Иона сильно огорчился этим и был раздражен. И молился он властелину, и сказал: "О, властелин! не это ли говорил я, когда еще был в стране моей? Потому я и бежал в Фарсис, я знал, что ты бог благой и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый, и пожалеешь о бедствиях. (Читатель сам видит, что эти понятия о боге носят явно христианский, а не древне-библейский характер.) И теперь, властелин, возьми душу мою от меня. Ибо лучше мне умереть, чем жить (лжепророком)".

И сказал властелин: "Неужели это огорчило тебя так сильно?" А Иона вышел из города и сел у восточной стороны. Он сделал себе шалаш и сел под ним в тени, чтобы увидеть, что будете с городом. И произрастил властелин-бог растение, и оно поднялось над Ионою, чтобы над головою его была тень и чтоб избавить его от огорчения. Иона очень обрадовался этому растению. И устроил бог так, что на другой день, при появлении зари, червь подточил растение, и оно засохло. Когда же взошло солнце, навел бог знойный восточный ветер, и солнце стало палить голову Ионы, так что он изнемог и просил себе смерти, и сказал: „Лучше мне умереть, нежели жить".

И сказал бог Ионе: "Неужели так сильно огорчился ты за растение?" Он сказал: "Очень огорчился, даже до смерти". Тогда сказал властелин: "Ты сожалеешь о растении, над которым ты не трудился и которого не растил, которое в одну ночь выросло и в одну же ночь и пропало. Мне ли не пожалеть Ниневии, великой твердыни, в которой более двадцати тысяч человек, не умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота?"

Эта коротенькая легенда так дышит новозаветными представлениями о боге первых веков христианства, и так напоминает историю самого Иоанна, какой она представляется после моего вычисления времени "Откровения", что я не раз думал, не принадлежит ли она уже началу пятого века, и не лежит ли в основе ее история самого неудавшегося пророчества Иоанна? Даже имя Иона легко могло быть лишь иностранным произношением имени Иоанна, ведь обратился же Иоанн у разных народов в Яна, Жана, Джона и т.д.?

Однако этому предположению противоречат многие ссылки на сказание об Ионе (относимое некоторыми средневековыми теологами к 862 г. до Р.X.) в речах, приписываемых самому Иоанну, а для астрономической проверки времени своего возникновения легенда об Ионе не даете никакой опоры 5). Но для нас в данном случае это неважно. Если рассматриваемая легенда христианского происхождения, то она, несомненно, относится к Иоанну, жизнь которого перепол­нена всевозможными легендами, и показывает, как он сам и окружающее его, и весь народ на востоке объяснили неудачу предсказания. Если же она более раннего происхождения, то она же и должна была послужить ему истолкованием его собственного положения. Действительно, в речах, приписываемых Иоанну, и относимых к его константинопольской деятельности, мы находим целый ряд ссылок на Иону и других пророков, предсказания которых отменялись богом. Такими ссылками как будто оправдывается он сам, или, скорее, оправдывают его последующие авторы, составлявшие по чужим воспоминаниям эти речи. Вот, например, несколько цитат из собрания его (?) проповедей "О покаянии", изданных в Москве в 1877 г. шестым изданием на церковнославянском языке.

В первой речи говорится: "Город Ниневия весь спасся этим способом (т.е. покаявшись в своих грехах и прося бога смилостивиться над собой), хотя определение божие приводило их в отчаяние, потому что не сказал им пророк, что спасутся, если покаются, а просто: „еще три дня—и Ниневия погибнет" (в латинской Вульгате и современных списках вместо трех дней—сорок). Однако хотя и бог угрожал и пророк вопил, а также и изречение не содержало в себе никакой отсрочки или условия, они не пали духом и не бросили добрых надежд. Для того-то и не приложил бог условия и не сказал, что если покаются, то спасутся, чтобы также и мы, слыша (теперь) божие определение, произносимое без условия, не отчаивались и не ослабевали, видя такой пример". Подчеркнутые слова здесь характерны: мы вовсе не так часто слышим "божии определения, произносимые без условия", чтоб о них стоило говорить ни с того, ни с сего, в обычное время. По всей вероятности, это место именно и относится к тогдашнему ожиданию второго пришествия христова и к предсказанным в "Откровении" бедствиям.

Во второй речи приводится пример неисполненного пророчества Илии Ахаву: "И предлагает Илия Ахаву определение такими словами: Так говорит бог: за то, что ты убил Навуфея и взял в наследство себе его виноградник, и пролил кровь неповинного человека, так прольется и твоя кровь и собаки вылижут ее, и продажные женщины обмоются в ней (в Вульгате и современных списках последнего выражения нет, да и все место редактировано иначе, см. 3-я книга Царств, гл. 21, в конце). Но Ахав признался в неправде, и бог отменил назначенный для него приговор". „Однако перед этим,—продолжает Иоанн в своей речи,—извинился бог перед Илией, чтобы он не оказался лжецом и не выстрадал того, что выстрадал Иона... Что же бог говорит Илие? Видел ты (говорит он), как пошел Ахав, плача и сетуя передо мною? Не сделаю, как он заслуживает по своей злобе (в Вульгате и современных списках говорится, что бог только перенес месть с отца на сына)". Затем и в этой речи опять повторяется весь рассказ об Ионе, а остальное ее содержание все—о надежде на милосердие божие ко всем кающимся грешникам.

В пятой беседе автор снова возвращается к Ионе и, повторив весь рассказ о его неудавшемся пророчестве, заключает его так: „Чего же ради, боже, предвозвещаешь бедствия?" Для того, отвечает он, чтобы не сделать мне того, что предсказываю. Для этого он и геенною грозил нам (вероятно, в недавнем "Откровении в грозе и буре"), чтобы не отослать нас в нее: "пусть, мол, устрашат вас слова, а не опечалят вещи!"

В седьмой беседе указывается на смысл семидневной отсрочки в падении Иерихона и говорится: „Ты силен (боже) сдвинуть горы с места и повергнуть в море, а единого упорного города не хочешь сокрушить, но семь дней определяешь до его разорения! Зачем? Не могущество мое, отвечает он, бессильно, а милocepдиe медлительно! Даю семь дней, как Ниневии три дня, и может статься, что город этот примет проповедь о покаянии и спасется!" Здесь видно такое сильное желание автора подобрать из Библии как можно более примеров относительно отмененных богом пророчеств, что он впал даже в невольную натяжку, придавая такое толкование повелению бога Иисусу Навину (Навин, глава 6) семь дней обходить Иерихон с трубными звуками, раньше чем падут его стены. В Библии нет и намека на возможность такого объяснения, какое дает этим обходам Иоанн.

Наконец, в четвертой речи этой серии (которая, по всей вероятности, была последней из них, так как их порядок не установлен), мы читаем: „Когда мы были смущены от голода и мора, от града и бездождия, от пожаров и неприятельского нашествия, не всякий ли день базилика была тесна по причин собравшегося народа?.. Когда же отменил бог этот гнев и, прекратив невзгоды, произвел тишину после такой бури, мы снова возвратились к нашим прежним предприятиям. И хотя я не переставал об этом предсказывать и провозвещать в самое время искушения, однако вы нисколько не воспользовались этим. Вы выбросили все это из ваших мыслей, как сон в прошедшую ночь. Поэтому и боюсь я теперь более, чем тогда, как бы не навлечь вам на себя зол более тяжких, чем первые, и чтоб не получили вы от бога неисцелимой раны".

В этой речи чувствуется как будто уже успокоение публики от всеобщей паники, вызвавшей насильственное водворение Иоанна в Константинополь, когда "цирки и амфитеатры опустели, как осушаются берега от волн, сгоняемых сильным ветром". Конечно, я далек от мысли (как уже не раз говорил) считать эти речи стенографированными со слов самого Иоанна, а не составленными за него впоследствии по воспоминаниям или преданиям. Сличение тех из них, которые дошли до нас в двух древних копиях, достаточно показывает, что с ними обращались бесцеремонно 6). Однако некоторые особенности приводимой нами серии обнаруживают их большую правдоподобность. За это говорит прежде всего полное отсутствие в них каких бы то ни было ссылок на "Откровение в грозе и буре" и на евангелие от Иоанна, хотя обильно цитируются три остальные евангелия, а также многие книги из Библии и особенно послания Павла.

Невольно чувствуется, что эти речи были редактированы людьми, для которых еще не утерялась традиция о принадлежности Апокалипсиса этому самому Иоанну. Даже в тех местах, где специально говорится о втором пришествии Христа, как, например, в речи "В день сошествия святого духа", редактор не решился ввести цитат из "Откровения": "Хотите ли, скажу вам и нечто страшное, но не для того, чтоб опечалить, но исправить вас. Тогда огненная река 7) потечет перед престолом этим (т.е. небом), тогда свитки папируса откроются, и будет произведен суд страшный и грозный, и будут прочитаны записи нашей жизни, как и в земных судах. О свитках же тех много упоминали пророки".

В подтверждение этих слов передатчик Иоанна приводит цитаты из Моисея и Давида, слова Иисуса у Луки, затем цитирует Малахию, притчи Соломона и послание Павла к Колоссянам 8). Одним словом, он выбирает все крупинки из того "старого и нового завета", который был при нем, а о главном из всех новейших пророчеств, и притом таком, которое приписывается теперь любимейшему из учеников Иисуса, ни одного слова! Если бы эти речи были редактированы позднее, и при том человеком, не знавшим о принадлежности "Откровения" самому Иоанну, то он, наверное, переписал бы здесь всю 20 главу "Откровения", специально посвященную этому "страшному и грозному суду" и этой "огненной реке или лагуне".

Сопоставляя все приведенные места об Ионе и других неоправдавшихся предсказаниях, нельзя не заметить, что автор этих речей старается зачем-то указывать на них при всяком удобном поводе. Почему же так влечет его к этой теме о неудавшихся пророчествах, которой избегают все остальные писатели, старающиеся представить решения бога непреложными? Потому, отвечу я, что ему нужно было оправдать ими, как в своих глазах, так и в глазах других, отмену пророчества Иоанна. Речь, в которой Иоанн должен был официально известить к 399 или 400 году, что все предсказанные бедствия, а с ними и сам приход Иисуса на Землю отложены, ввиду всеобщего покаяния, на неопределенное время, не дошла до нас, да и не могла дойти, после того как самое пророчество решили приписать другому лицу и времени. Мелкие же отголоски второстепенных оправданий Иоанна, произносимые при других подходящих случаях, как мы видим сейчас, сохранились в отрывочных заметках, все равно, представляют ли они собственные речи Иоанна, или редактированы за него через несколько десятков лет по воспоминаниям его сторонников.

Судя по некоторым из цитированных нами мест и по последующему поведению Иоанна, можно думать, что после первого периода уныния от неудачи, когда он, вероятно, как Иона, молил бога о смерти, к нему снова вернулись и вера и бодрость, и он причислил себя даже к числу тех пророков, которых бог заблаговременно предупредил об отмене своего решения. Его взгляды на "божественное вдохновение" давали ему полное право сделать такое заключение. Поселив в его душе жалость к кающимся грешникам, допустив его похищение из Антиохии и не исполнив ряда промежуточных наказаний, бог как бы повелел ему усомниться самому в непреложности пророчества и успокаивать всех надеждою прощения в случае покаяния...

По крайней мере, совершенно так и поступил Иоанн в Константинополе. Он все время проповедовал о покаянии, как средстве получить прощение бога, и энергично уничтожал многочисленные пороки духовенства в своем "патриархате", к которому принадлежало 6 епископств Фракии, 11 Малой Азии и 11 Понта 9). В то время, как все остальные из известных нам древних проповедников отличались легковерием ко всему чудесному и распространяли всякие небылицы, ходившие в их время, с целью подтверждения истин своего учения, один Иоанн решился в принципе отвергать возможность творить чудеса в его время. "По какой причине теперь пресеклась и отнялась у людей эта благодать (доказывать свою правоту чудесами)? Не потому, чтоб бог хотел нас обидеть, но, наоборот, чтобы почтить! Желая показать нашу веру, он делает так, что мы и без вещественных доказательств верим ему. Те (прежние) не поверили бы невидимым доказательствам, если бы заранее не получили чудес и залогов, а я и без того верю. Вот причина, по которой теперь не бывает чудес".


1) В речах, приписываемых Иоанну Антиохийскому (Златоусту), есть прямые указания на эту дату: на 400-й год   п о с л е   рождения Христа (399-й нашей эры). См. Aime Puech: St Jean Chrysostome et les moeurs de son temps, 1891, p. 311.
2) Я уже упоминал, что аналогичные предсказания были сделаны на 1000-й год нашей эры и на 7000-й от библейского сотворения миpa.
3) Я перевожу здесь греческое слово "полис"—твердыней, так как оно переведено этим словом в Апокалипсисе.
4) В списках 4-го века было только 3 дня, как в пророчестве Иоанна 3? года.
5) Место у Луки (XI, 29-30) можно считать внесенным переписчиками.
6) Сравните, например, беседу о Иуде Искариотском, которая попала в тот же самый цитируемый нами сборник в двух списках: первый вариант под названием "В святой и великий четверг", а во второй под названием "О божественной вечери".
7) Интересно, что в русском народе еще в средине 19 века сохранилось представление о вечерней заре как о пламени над огненной рекой, текущей за горизонтом. Таковы были мои собственные детские представления о ней, полученные от старой няньки. Когда Иоанна спрашивали о месте, где находится ад, он отвечал, что за пределами той прикрытой стеклянным колпаком коробочки, которую его современники и он сам считали за Вселенную. Это совершенно соответствует представлениям, выраженным в гл. 14, ст. 20, где огненная полоса вечерней зари помещается вне "твердыни". См. Aime Puech: St Jean Chrysostome et les moeurs de son temps. Paris, 1881, page 194.
8) Вот эти цитаты целиком. У Моисея: "Прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги, в которую ты вписал" (Исход 32, 32). У Луки: "Радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах" (10, 20). В псалмах (138, 16): "В твоей книге записаны все дни для меня назначенные, когда не было еще ни одного из них". У Малахии (3, 16): "Пред лицом его пишется памятная книга о боящихся господа".
А в доказательство того, что при нашем раскаянии "грехи не только изглаживаются" (из этих свитков), но притом и вычищаются, чтобы "и знака от чернил не оставалось", приводится цитата от Павла: "Истребил (Иисус) учением своим бывшую против нас рукопись (Колоссаям 2, 14).
9) Муравьев. История первых четырех веков христианства, стр. 340.


назад начало вперёд


Hosted by uCoz