Н.А.Морозов / «Христос». 3 книга. / ЧАСТЬ ПЯТАЯ / АСТРОЛОГИЯ В ЕВАНГЕЛИЯХ


ЧАСТЬ ПЯТАЯ

АСТРОЛОГИЯ В ЕВАНГЕЛИЯХ



Рис. 102. Звезда показывает трем астрологам путь к Яслям Христа. Библейская легенда в апперцепции художника XIX века. Из книги J. J. Tissot; La Vie de notre seigneur Jésus Christ.

ГЛАВА I.
ВХОД ХРИСТА В ИЕРУСАЛИМ.

Канонические евангелия православной церкви представляют интереснейшие образчики для научного исследования законов средневекового творчества, когда для человеческой мысли не было еще такого богатого литературного материала, как теперь, а потому и сама мысль была очень элементарна по сравнению с нашей современной.

Совершенно понятно, что самый любознательный по при­роде человек в средние века, вплоть до огромного размножения Книг печатным станком, не мог много читать, а потому и читал всякую доходившую до него книгу так же медленно, как мы читаем приходящие к нам частные письма, разбирая отдельно каждую букву. Беглое чтение есть дар печатного станка, а с ним и беглое мышление, и беглое писание наших привычных литераторов. До изобретения Гутенберга (1456 г.) самый гениальный автор не смог бы быть так плодовит в своих произведениях, как даже средние из современных беллетристических писателей, пишущих томовые сочинения, не заглянув нередко при этом ни в одну постороннюю книгу, а ограничиваясь лишь внутренней переработкой апперцепции, полученных ими из сотен предварительно прочтенных книг и из личной наблюдательности, если их книги кажутся нам хотя бы и до некоторой степени оригинальными и интересными. Вот почему я и отношусь скептически к древности всей классической литературы.

Для того, чтоб ясно видеть, как тяжело было мышление писателя даже в христианский период, я приведу здесь на сопоставительной таблице, прежде всего, сообщение всех четырех евангелистов о входе в город Святого Примирения (Иерусалим) того, кого они называют его еврейским прозвищем Спасатель (Иисус).

ВХОД «ВЕЛИКОГО ЦАРЯ» В ГОРОД СВЯТОГО ПРИМИРЕНИЯ.
(Четыре евангельские апперцепции того же события.)

Иоанн, 12,1. Лука, 19,29. Марк, 11,1. Матвей, 21,1.
    За 6 дней до Пасхи пришел Спасатель в Дом божьей Милости (Бит-Анию), где был богопомощник (Лазарь по-еврейски), которого он воскресил из мертвых.      Когда Спасатель приблизился к Дому Пасти (Бит-фагии) и к Дому божьей Милости (Бит-инии), к горе, называемой божьею (Элионскою, переделанною в Масляную), он послал двух учеников, говоря:      Когда приблизились к городу Святого Примирения (Иеро-салиму), к Дому Пасти (Бит-фагии) и к Дому божьей Милости (Бит-инии), он послал двух учеников, говоря:      Когда приблизились к городу Святого Примиреняи (Иеро-салиму) и пришли к Дому Пасти (Бит-фагии) к божьей (Элионской) горе, Спасатель послал двух учеников, говоря:
     Там приготовили ему ужин, и богопомощник был один из лежавших с ним. Марфа служила, а Мария, взявши фунт чистого драгоценного нардового масла (из корневища растения Andropogon nardi, растущего в Африке и Западной Азии), помазала им его ноги и отерла их своими волосами. Весь дом наполнился благоуханием. Богославный Воин-Лев (Иуда Искариот по-библейски), ученик Спасателя, хотевший предать его, сказал:
     — Почему бы не продать это масло за триста динариев и не раздать бедным? Он сказал это не потому, чтобы заботился о бедных, а потому, что был хищник и носил с собою в ящичке, что туда опускали.
      — Оставьте ее!—сказал Спасатель.—Она сберегла это масло на день моего погребения. Нищих вы всегда имеете с собою, а меня нет.
      Многие из богославных, узнавши, что он там, пришли не только для него, но также чтоб видеть и богопомощника, которого он воскресил. Архиереи же (οίάρχιερέει) решили убить и богопомощника, потому что из-за него многие уверовали в Спасателя.
[Ничего, подобного рассказу Иоанна о благовонном масле и о воскрешенном Спасателем богопомощнике, нет у остальных евангелистов.]
    (Рассказ об Осле, навеянный ежегодной поездкой месяца на Осле в созвездии Рака за неделю до Пасхи, у Иоанна приведен далее.)      — Пойдите в противолежащий поселок. Вы найдете там молодого Осла, на которого никто из людей никогда не садился, и если кто спросит: зачем отвязываете его? то отвечайте, что он нужен Властелину.      — Пойдите в поселок, что прямо перед вами. Тотчас при входе вы найдете молодого Осла, на которого не садился никто из людей, и если кто скажет: что это вы делаете? то отвечайте, что он нужен Властелину. И он тотчас пошлет его сюда.       — Пойдите в поселок, что прямо перед вами, и тотчас найдете там привязанную Ослицу и Молодого Осла, и если кто скажет вам что-нибудь, то отвечайте, что они нужны Властелину, и он тотчас пошлет их. И все это было, чтобы сбылось пророчество (Исайя, 62,41, и Захария, 9,9), гласящее: скажите дочери Столбной горы: вот твой царь идет к тебе, кроткий, сидя (сразу!) на Ослице и молодом Осле, сыне подъяремной (гороскоп Ильина дня, 20 июля юлианского стиля, считая «царя» за солнце, а не за месяц).
     [Ссылка на Исайю и Захарию приведена далее.]      [Ссылки на Исайю и Захарию нет.]      [Ссылки на Исайю и Захарию нет у Марка.]
     На другой день множество народа, пришедшего на праздник, услышав, что он идет в город Святого Примирения, взяли пальмовые ветви и вышли к нему навстречу, восклицая:      Посланные пошли и нашли Осла, Они ответили спросившим хозяевам как было велено, привели к нему и, накинув на осла свои одежды, посадили его на них. И когда он ехал, многие постилали по дороге свои одежды.
      А когда он приблизился к спуску с Божьей горы, все множество его учеников начало в радости громогласно славить бога и все виденные ими чудеса, говоря:
     Посланные пошли и нашли Осла. Они ответили стоявшим, как было велено, привели к нему Осла, положили на него свои одежды, и он сел на них. И многие постилали свои одежды на его дороге.
      А другие резали ветви с деревьев и клали на его пути.
      И предшествовавшие, и сопровождавшие восклицали:
      Ученики пошли и поступили, как он приказал. Привели к нему Ослицу и Молодого Осла, положили на них свои одежды, и он сел на них. И множество народа постилали свои одежды на его дороге.
     А другие резали ветви с деревьев и клали на его пути.
     И предшествовавший, и сопровождавший народ восклицал: 
       — Всесильный (ХСН)! Благословен идущий во имя Громовержца! Царь богоборцев!
      А он, найдя молодого Осла, сел на него по написанному (у Захария, 9,9): «не бойся, дочь Столбной горы! Вот идет твой царь, сидя на молодом Осле!». Ученики сначала не поняли значения этого места у пророка, но вспомнили, когда он прославился.
      — Благословен царь, идущий во имя Громовержца! Мир в небесах и слава в высоте!      — Всесильный! Благословен идущий во имя Громовержца! Благословенно царство Возлюбленного, нашего Отца, грядущее во имя Громовержца! Всесильный (ХСН) в высоте!      — Всесильный! Сын Возлюбленного! Благословен идущий во имя Громовержца! Всесильный (ХСН)!
     Весь город пришел в движение, когда он в него вошел.
      — Кто это?—спрашивали жители.
      — Это Спаситель,—отвечали им,— пророк из города посвященных (Назарета по-еврейски).

 

После этого Иоанн еще прибавляет:

«Бывшие с ним прежде свидетельствовали, что он вызвал богопомощника (Лазаря) из гроба, воскресив его, а фарисеи (ариане) говорили между собою:

«— Мы не успеваем ни в чем! весь мир идет за ним!

«Греки же, пришедшие на праздник, просили его учеников, Наездника (Филиппа) и Мужественного (Андрея по-гречески), о позволении им видеть спасителя, а Иисус ответил им:

«— Пришел час прославиться человеческому сыну. Если пшеничное зерно, упавши в землю, не умрет, то так и останется одно, а если умрет, то принесет много других зерен (наивно для ботаника!). Душа моя взволновалась... Отец, прославь твое имя!

«— Прославил и прославлю!—раздался грохот с высоты.

«— Это грянул гром!—говорил стоявший тут народ, а другие отвечали:

«— Нет! Это ангел с неба говорил с ним!»

Так оканчивает Иоанн свое описание входа в Иерусалим. Марк не упоминает ни о каком громе, а только говорит:

«Он учил в храме каждый день, а архиереи, и писцы, и власти народа искали средств погубить его, но не могли, потому что весь народ был за него и неотступно его слушал».

А Матвей с Лукой, вместо голоса с неба, приписывают самому Спасителю очень буйный заключительный поступок:

«Войдя в храм, он выгнал из него всех продающих и покупающих, опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей и говорил:

«— В писаньи сказано: мой дом домом молитвы назовется, а вы сделали его яслями разбойников!» (Исайя, 56, 7; Иеремия, 7, II).

Так по Луке и Матвею окончился скандалом вход Христа в Иерусалим. Считая это выдумкой их самих, обратимся к разбору основной части рассказа.

Взгляните еще раз на предшествовавшее сопоставление четырех текстов. Отметьте прежде всего элементарную форму повествования Марка (в III колонке), почти без придаточных, предложений и без стилистических отступлений. Таким слогом писал бы теперь только полуребенок. И простодушным ребенком, хотя может-быть и с сединой в волосах, он действительно был, а все его предшественники и современники были еще более простодушны, потому что даже и следующие поколения приняли его наивную повестушку о Христе за продиктованную ему самим богом, творцом неба и земли. Поэтому даже одна мысль о том, чтобы, например, грек Фукидид мог написать свою многотомную историю войны за гегемонию над Средиземнмм морем за 400 с лишком лет до начала нашей эры, или чтоб другой грек Евклид в Александрии мог так систематически вывести друг из друга почти все теоремы элементарной геометрии,— кажется такой же абсурдной с современной эволюционной точки зрения, как и существование когда бы то ни было сильного мореходного государства на Сирийском побережьи, где предполагается древний Тир, или сильного сухопутного царства в Лаконском ущельи, где теперь стоит греческая деревушка Спарти.

Десятка два предварительных маленьких записей своих предшественников, сделанных о том же лице на отдельных листках папируса, Марк сложил вместе, в роде книжки, стараясь им придать вид последовательности, занумеровал их, числами I, II, III, IV и т. д., и они обратились в евангельские коротенькие главки. К началу всякого нового рассказика (т. е. главки) он приделывал элементарный переходный мостик от предыдущего рассказика в виде самых простых слов в роде: «через несколько дней после того (т. е. предшествовавшего рассказа) Иисус увидел того-то», или в роде: «оттуда (т. е. якобы из предшествовавшего места) он пошел туда-то» (т. е. в место, где происходит действие нового рассказика) и т. д. И вот вышел небольшой исторический, сентиментальный романчик, или скорее сказка, яко бы из жизни излюбленного великого ученого, а Матвей и Лука дополнили это своими собственными догадками или собранными о нем же другими слухами среди своих современников.

Взгляните же теперь еще один раз на мое сопоставление.

Вот эти три «евангелиста» сидят на ней, как живые: Лука (колонка II) налево от Марка, а Матвей (колонка IV) направо от него и переписывают на листы пергамента, старательно и медлительно, тросточками, обмокнутыми в разведенную клеем сажу, содержание его книжки, называемой «Доброй вестью» (Евангелием), оставив ей тот же заголовок. Кое-где они поправляют его слог, переставляя взад ила вперед то или иное его слово, порою заменяют его новым, кажущимся им более подходящим; порою вставляют целую фразу или даже небольшой рассказик, но основной текст Марка везде проглядывает в них, как кости скелета из-под кожи исхудалого человека. Видно, как после каждого своего дополнения компиляторы вновь заглядывают в него, чтобы не сбиться, и, собравшись с силами, переписывают из него целиком фразу или две.

Таково элементарное творчество средневековых авторов, и более сложным оно не могло быть, так как не было еще возможности получить достаточного количества правильных впечатлений и апперцепции от предшествовавших им писателей, еще более элементарных, чем они.

И показанный здесь мною так наглядно процесс писательства Луки и Матвея не был проявлением падения литературного творчества их времен после воображаемого нами «классического расцвета», а, наоборот, он был вершиною умственного творчества, возможного для человека в то время. Классическая литература является уже следующей ступенью, переходным звеном между этой клерикальной (евангелической и библейской) литературой и нашей современной. Не перейдя через эту низшую ступень и не опершись на нее, как на твердую точку опоры, классическая литература не могла бы достигнуть той высоты, на которой мы ее застаем в палео-классических апокрифах эпохи Возрождения и в ее неоклассических произведениях. А не перейдя через палео-классическую и нео-классическую ступень, человеческий ум не мог бы развить нашей современной, еще более высокой, художественной и научной литературы.

Итак, Евангелия Матвея и Луки суть не что иное, как две копии Евангелия Марка, осложненные дополнениями. Это то, что мы назвали бы плагиатами, еслиб авторы выдавали их за свои произведения. Но подобно тому, как мы не называем этим именем наши учебники точных наук, в роде зоологии, анатомий, географий, геометрий в т. д., а только компиляциями, так мы должны называть и Евангелия, тем более, что и сам Марк был тоже компилятор предыдущих разрозненных легенд и отдельных записей. Выше такой усложнительной в дополнительной компиляции не могло развиться умственное творчество людей ранее так называемой (и совсем неправильно) эпохи Возрождения, возникшей как результат изобретения тряпичной бумаги, удешевившей книгу. И сама эпоха Возрождения была лишь новое, высшей ступенью эволюции человеческого литературного творчества, а не возвращением его на какую-то древнюю высшую ступень, с которой оно будто бы упало вниз в средние века, подобно Адаму и Еве, выгнанным за непослушание из рая.

Взглянув еще раз на нашу сопоставительную таблицу, мы не можем не видеть, что в ней особо стоит евангелие Иоанна. Хотя он и руководится тоже Марком, как основой, но он избегает повторять его рассказы и вместо них приводит свои собственные, хотя, повидимому, тоже не только путем чистого беллетристического творчества современных романистов, но сообщая дошедшие до него слухи, и всех их он объединяет общей философской и сентиментальной тенденцией. Здесь уже мы видим не историческую сказку, а скорее первую философскую поэму в прозе.

Торжественный прием народом входящего Спасителя он старается объяснить тем, что тот перед этим «воскресил из мертвых» своего друга «Богопомощника» (Лазаря), для чего и приводит предварительно целую легенду о таком торжестве медицинских знаний своего героя.

Но действительно ли толпа столицы встречала приход в нее «Спасителя» с такой помпой, единственно как знаменитого врача? С этно-психологической точки зрения это очень наивное объяснение. Что был какой-то «Лазарь» для толпы, и что была толпа для этого Лазаря?

Для такого приема было нужно, чтобы население города видело в нем не только спасителя некоего, никому неведомого, Лазаря, но и своего собственного от какой-то всем грозящей беды, или же весь вход был миф, построенный потом через несколько веков на основании каких-нибудь астральных соображений.

За последнее предположение говорит указание на осла и ослицу, «на которых не садился еще никакой человек», и то, что «из яслей Христа были сделаны в храме ясли разбойников». Мы уже знаем, что ослом и ослицей называются две звездочки в созвездии Яслей (теперь Рака, рис. 103), и потому можем допустить, что сопровождавшие его ученики были планеты, сопровождавшие месяц, шедший между Ослом и Ослицей к весеннему полнолунию, в Деву, за неделю до пасхи, и может-быть к затмению в Деве. Мы можем предположить, что звезды были толпы народа, а пальмовые и древесные ветки и одежды, брошенные на его пути,—перистые и кучевые облака.

Я даже и уверен, что эти подробности взяты из астралистики, но трудно допустить, что тут была она одна, так как у Иоанна нет ничего астрального, и «вход Христа в Иерусалим» объясняется, как мы видели, медицинским чудом Иисуса. По­пробуем же разъяснить дело и с земной точки зрения.


Рис. 103. Осел и Ослица у Яслей в созвездии Рака над заходящим в Близнецах Месяцем в апреле месяце (из Немоевского).

 

Мы уже знаем, что в евангелиях Спасателем называется четьи-минейский Великий Царь (Василий Великий), основатель христианского богослужения, а Иерусалимом—Геркуланум или Помпея IV века нашей эры. Значит, был какой-то реальный вход основателя христианского богослужения в Помпею или Геркуланум, которого все население ждало, как своего избавления. И зная сейсмические условия той местности, мы можем догадаться, что дело шло об угрозе разрушения этого города новым извержением Везувия, которое, по общему мнению, мог предотвратить только он.

Тогда понятным станет и ламентация Спасателя при входе, приведенная у Луки, и грохот из поднебесья и некоторые другие подробности, какою является, между прочим, и имя горы, с кото­рой сходил Иисус,—Элионская, т. е. божия (огнедышащая) гора.

Кроме того, является почти полное убеждение, что эта ле­генда поставлена Марком и Иоанном неправильно до столбова-ния «Спасителя», т. е. прикования к сомме Везувия и происшедшего при этом полного лунного затмения 21 марта 368 года.


Рис. 104. «Вход Христа в Иерусалим». Евангельская легенда в апперцепции старинного христианского художника (с саркофага в Латеране).


Рис. 105. «Вход Христа в Иерусалим». Евангельская легенда в апперцепции художника XIX века. Из книги Les saints évangiles, avec les dessins de M. Bida.

 

По чисто логическим соображениям такой пышный вход (рис. 104 и 105) должен был случиться уже после столбования и после «воскресения из мертвых», т. е. после выхода из жерла Везувия самого Спасителя, который и мог иметь тоже прозвище Богопомазанника, но превращен Иоанном в его друга, благодаря тому, что он не узнал героя своего рассказа под этим его вторым прозвищем, а потому и заставил его воскрешать самого себя, тоже после трех дней, из гроба. Не даром теологи и видели в Лазаре лишь мистический прообраз самого Христа...

Таковы размышления, которые естественно приходят в голову при психологической обработке евангельского мифа о торжественном входе Христа в Иерусалим, сообразно с теми сопоставлениями четырех евангелий, которые сам читатель может интерпретировать по моей выписке. Уже сама точность, с которой Матвей и Лука списали этот рассказ с Марка, показывает, что они придавали ему очень серьезное значение. Да не можем отвергать и мы чрезвычайной вероятности такого входа, если поставим его после столбования. Раз Матвей и Лука списали его у Марка так аккуратно, то почему же и Марк не мог его списать не хуже их с более древнего папируса?

Что же касается до того, что это событие, поднявшись в воображении средневековых астрологов с земли на небеса, пустило и там огромные ветви, то и в этом едва ли может сомневаться хоть один астроном.

Прежде всего, когда мог бы быть определен астрологически торжественный вход Спасителя в Помпею, если Христос был символизирован месяцем, едущим на двух ослах в созвездии Рака, а его ученики—сопровождающими его планетами?

Если дело было около пасхи, когда Солнце в Рыбах или в Овне, то и его спутники Меркурий и Венера не могли быть в Раке. Тут могли сопровождать месяц только Сатурн, Юпитер и Марс.

В прилагаемой таблице (табл. XXXVI) даны в первых двух колонках времена всех геоцентрических прохождений Сатурна и Юпитера через средину, созвездия Рака в годах и их дробных долях, и мы видим, что первая серия их одновременного прохождения через это созвездие окончилась в 93 году нашей эры, а вторая серия началась лишь с 413 года и продолжалась до 947 года.

В продолжение первой серии Марс в +33 году был весной в Тельце и только в июне пришел в Рака, а в 93 году он был весной в Овне и только в июле пришел к Ослам Рака.

Значит, в первой серии нет подходящего решения.

Во второй же серии мы находим первое соединение для праздника «Вход Христа в Иерусалим» (т. е. за неделю до пасхи) лишь в 590 году, когда Марс был уже в Раке, а Юпитер и Сатурн входили в него сзади из Близнецов.

В это время, вероятно, и было астрологически определено время торжественного входа Спасителя (или Спасенного?) в (уже погибший тогда) город Святого Примирения, как событие, предшествующее его «воскресению из мертвых», а не последовавшее за ним, и оттого получилась хронологическая путаница мистического характера, записанная Марком. Но у Марка Иисус едет (верхом) еще на одном осле, а у Матвея сразу на двух: на осле и на ослице (Матвей, 21, 5 и 7), как мы видели из нашего сопоставления текстов.

ТАБЛИЦА XXXVI.
Схождения Сатурна, Юпитера и Марса в созвездии Рака от начала нашей эры.

Сатурн
в средине Рака.
Юпитер
в средине Рака.

Марс проходил через Рака.
     
3,08 10,19  
32,54 33,91  
62,00 69,50  
91,45 93,22  
120,91 128,81  
150,37 152,53  
179,82 176,26  
209,28 211,84  
238,74 235,57  
268,20 271,15  
297,65 294,88  
327,11 330,46  
356,56 354,19  
386,02 389,77  
+415,48 413,50 Марс в 414 году не был в Раке. Шел из Скорпиона в Близнецов.
444,94 449,08  
+474,40 472,81 Марс в 473 году пришел в Рака только в июле вместе с Солнцем; в марте был в Тельце.
503,85 508,39  
+533,31 532,11 Марс в 532 году не был в Раке; шел из Девы в Козерога.
562,77 567,70  
+592,22 591,44 Марс в 591 году пришел в Рака лишь в ноябре, а в 592 году шел из Льва в Стрельца. А в 590 году в марте Марс был в Раке, и Юпитер и Сатурн лишь переходили в него из Близнецов. Первое подходящее.
621,68 627,07  
+651,14 650,73 Марс пришел в Рака в июне 650 года, а в марте .входил в Близнецов.
680,59 686,32  
+710,05 710,04 Марс пришел в Рака в июле 710 года вместе с Солнцем, а в марте был в Овне.
739,51 733,77  
+768,97 769,35 Марс в 769 году не был в Раке, а шел от Девы к Козерогу.
798,42 793,08  
+827,88 828,66 Марс в 828 году пришел в Рака в ноябре, а в марте был за Солнцем в Рыбах, а в 827 году всю первую половину был в Раке, но Юпитер был еще в Близнецах.
857,33 852,39


За все время нашей эры до 1505 года соединения Марса, Юпитера и Сатурна в Раке были только в июле 473 года, в ноябре 591 года, в июне 650 года, в июле 710 года и в ноябре 828 года.
886,79 887,97
916,25 911,70
945,70 947,28
975,17 971,01
1004,62 1006,60
1034,08 1030,32
1063,54 1065,91
1092,99 1089,63
1122,45 1125,22
1151,91 1148,94
1181,36 1184,53
1210,82 1208,25
1240,28 1243,84
1269,74 1267,56
1299,19 1291,29
1328,65 1326,87
1358,10 1350,60
1387,56 1386,18
1417,02 1421,77
+1446,47 1445,49 В 1446 году Марс не был в Раке; шел из Девы в Козерога.
1475,94 1469,22  
+1505,39 1504,80 В 1505 году Марс пришел из Стрельца в Рака в ноябре.
1534,85 1540,39  
+1564,31 1564,11 В 1564 году Марс пришел в Рака в июле вместе с Солнцем.
1593,76 1599,70  
+1623,22 1623,64 В 1623 году Марс не был в Раке. Шел из Весов в Стрельца.
1652,68 1659,01  
+1682,13 1682,73 В 1682 году Марс пришел в Рака в июне.
1711,59 1718,32  
+1741,05 1742,04 В 1741 году Марс был в Раке с апреля, но Юпитер был еще в Близнецах.
1770,51 1777,63  
+1799,96 1801,35 В 1800 году Марс не был в Раке, шел из 'Скорпиона во Льва.
1829,42 1825,07  
1858,88 1860,66  
1888,33 1884,38  
1917,79 1919,97  

 

Не принял ли «въезд Христа в Иерусалим» такой акробатический характер благодаря тому, что астральное явление прохождения месяца одновременно через фигуры Осла и Ослицы в созвездии Рака повторилось и в день благовещенья, 11 апреля 827 года нашей эры, когда символизировавший Христа месяц действительно ехал по небу на обеих предполагавшихся там фигурах? Марс и Сатурн шли тогда, как Филипп и Андрей, тоже в Раке, да и Юпитер следовал за ними в Близнецах. А именно в это время и закончилось евангелие Матвея, если написавший его Феодор Студит умер не в 826, а в конце 827 года нашей эры, и во всяком случае прибавка к Ослу евангелиста Марка еще и Ослицы и одновременная поездка Христа верхом на них обоих не могли быть созданы простым воображением.

Значит, средневековая астрализация действительного торжественного въезда «Спасенного-Спасителя» в Помпею может считаться доказанной, а это обстоятельство дает нам разъяснение и всего «скорбного пути» евангельского Христа «на крестную смерть», как она описана в евангелиях. Посидев в созвездии Рака на его Осле и Ослице, средневековой небесный символ Христа —месяц—идет прямо в уста созвездия Льва, которое как бы и предает его своим поцелуем. Ведь и самое выражение Иуда Искариот по-еврейски значит богославный Воин-Лев.1 А выражение, что он носил за собою ящичек или кошелек с деньгами, вполне соответствует находящейся за ним группе маленьких, как монетки, звездочек в созвездии, названном потом Волосами Вереники. Тут же виднеется впереди и созвездие Чаша, соответствующее моленью евангельского учителя: «да идет мимо Чаша сия», и она действительно остается в стороне от его пути.


1 יה־ודה איש כ־אריה (ИЕ-УДЕ АЙШ-К-АРИЕ)—богославный Муж-как-Лев (или богославный воин-арианин).


Рис. 106. Созвездия от Близнецов до Скорпиона как путь «Христа» от рождения его почти одновременно с Иоанном Купалой и до смерти в Скорпионе. Изображено как бы на другой стороне прозрачного шара-неба за созвездием Двух Рыб.

Пройдя через Воина-Льва (рис. 106), месяц идет на крест, т. е. скрещенье эклиптики с экватором, у которого стоит уже и его мать—Дева и символ суда—Весы, а затем он входит в созвездие Смерти, в виде Скорпиона над Жертвенником, и тут же находится его гробница, высеченная в скале: Ущелье Млечного Пути, из которого возносится на небо символ его воскресения из мертвых Змиедержец, с укрощенным Змием Греха в руках.

Невольно хочется думать, что вся эта история о скорбном пути Христа навеяна тем, что в символе суда—Весах, где лунные затмения бывают в конце марта и в апреле, было полное лунное затмение в ночь со страстной среды на четверг или с четверга на пятницу, и потому интересно проследить, когда какое-нибудь из апрельских затмений приходилось в ночь на пасхальное воскресенье, при чем нельзя считать раньше 20 марта и после 24 апреля, когда уже не может быть предпасхальных затмений.

Отбрасывая длинную вереницу вычислений, посредством которых я просеял все неподходящие случаи, я приведу только мои окончательные результаты.

1.— В ночь со страстной среды на четверг с начала нашей эры и до XII века были лишь следующие подходящие лунные затмения:

Лунное затмение 19 апреля 227 года, со страстной среды на четверг, в 4 часа 3 минуты от Гринвичской полуночи, полное (14"4).2 Пасха определяется на 22 апреля, но тогда еще не могло быть православной пасхалии.

Лунное затмение 30 марта 321 года, к концу ночи со среды на четверг, в 5 часов 45 минут от Гринвичской полуночи полное (14"0), но оно могло быть видимо только в Испании. Пасха определяется на 2 апреля.

Лунное затмение 12 апреля 423 года в ночь со страстной среды на четверг, в 1 час 26 минут от Гринвичской полуночи, сверхполное (18"8). Пасха определяется на 15 апреля.

Лунное затмение 21 марта 368 года, Которое определяется только натуральной пасхалией, как и должно быть для давшего реальное совпадение (церковная пасхалия неточно определяет равноденствия).

Лунное затмение 30 марта 842 года в ночь со страстной среды на четверг, в 3 часа 37 минут от Гринвичской полуночи, сверхполное (15"3). Пасха определяется православной пасхалией на 2 апреля.


2 Полное затмение, когда тень земли бывает равна луне, определяется баллом 12"0; избыток балла показывает избыток затемнения. Недочет балла до 12"0 показывает недочет затемнения.

2.— В ночь со страстного четверга на пятницу от начала нашей эры и до XII века были только:

Лунное затмение 17 апреля 162 года в 0 часов 48 минут от Грин­вичской полуночи, сверхполное (16"4), со страстного четверга на пятницу. Пасха определяется православной пасхалией (которой тогда еще не было) на 19 апреля.

Лунное затмение 23 марта 517 года в 18 часов 42 минуты от Грин­вичской полуночи после заката солнца в четверг, сверхполное (20"3)» Пасха определяется на 26 марта.

Лунное затмение 16 апреля 683 года в 23 часа 7 минут от Гринвич­ской полуночи, сверхполное (18"0), в ночь со страстного четверга на пят­ницу. Пасха определяется на 19 апреля.

Лунное затмение 21 марта 889 года в 2 часа 42 минуты от Гринвич­ской полуночи, в ночь со страстного четверга на пятницу, сверхполиое-(18"8). Пасха определяется на 23 марта.

И более не было.

3.— В ночь со страстной пятницы на субботу от начала нашей эры до XII века были только:

Лунное затмение 31 марта 405 года в 18 часов 47 минут от Грин­вичской полуночи, сверхполное (16"9). Пасха определяется на 2 апреля.

Лунное затмение 5 апреля 581 года в 2 часа 33 минуты от Гринвич­ской полуночи, частное (6"6). Пасха определяется на 6 апреля.

Лунное затмение 7 апреля 730 года в 22 часа 28 минут от Гринвич­ской полуночи, сверхполное (18"6). Пасха определяется на 9 апреля.

Лунное затмение 28 марта 777 года в 21 час 55 минут от Гринвич­ской полуночи, сверхполное (16"4), в ночь со страстной пятницы на суб­боту. Пасха определяется на 30 марта.

И более не было.

4.— В ночь со страстной субботы на воскресенье было только одно:

Лунное затмение 15 апреля 618 года в 18 часов 33 минуты, т.-е, после заката солнца в страстную субботу, сверхполное (19"5). Пасха определяется на 16 апреля.

А в самое пасхальное воскресенье перед восходом солнца утром было лишь затмение 25 марта 563 года в 4 часа 55 ми­нут от Гринвичской полуночи, неполное (7"7). В таком печальном виде луна и зашла при восходе солнца в этот торжественный день. Праздник воскресения Христа определяется не вполне согласной с астрономией церковной пасхалией в этом году на 25 марта, как раз на полнолуние, да еще с затмением!

Я нарочно расчислил все эти «страстные» затмения потому, что все они несомненно вызывали много тревог у христиан в средние века.

Отсюда выходит, что детали «скорбного пути» Христа были, вероятно, определены астрологически по лунному затмению со страстного четверга на пятницу 23 марта 517 года, и это не противоречит данному мною здесь выше вычислению (табл. XXXVI), что въезд Христа сразу на двух ослах в Иерусалим был открыт астрологическим же способом только в 590 году.

Но если даже этот «скорбный путь» и миф, то зерно его все же не в простой астрологии, а в действительном прикреплении какого-то великого ученого к сомме Везувия во время извержения, в его выходе оттуда невредимым и в последующем торжественном его входе в пострадавшую Помпею или в Геркуланум.

Из ничего не вырастает ничего, даже и в теологической мифологии. Думать, что чей-то сон, или ночное созерцание каких-то забытых теперь древних астрологов могли превратить в сплошной сумасшедший дом всю средневековую Европу, какой она несомненно была со своей мистической теологией, это так же наивно, как сказать, что вспышка щепотки пороха могла разрушить когда-то весь культурный мир. Для того, чтобы вся культурная Европа могла потерять на несколько сот лет значительную часть своего рассудка, нужна была действительно доводящая до потери разума стихийная катастрофа в центре ее умственной жизни, и даже не одна катастрофа, а целый ряд.

Таким рядом ужасных, катастроф и были чудовищные извержения Везувия и сопровождавшее их землетрясение не только в Италии, но и в разных странах того времени.


назад начало вперёд


Hosted by uCoz