Н.А.Морозов / «Христос». 4 книга. / ЧАСТЬ III. /


ГЛАВА V.
ЭЛЛИНСКАЯ ПСЕВДО-ЯЗЫЧЕСКАЯ РЕЛИГИЯ КАДИЛОДАТЕЛЯ (ФУКИДИДА), КАК РОДНАЯ СЕСТРА ХРИСТИАНСКОЙ.

 

Но ведь с IV века нашей эры, — скажут мне, — уже назревало христианство с богом-Отцом, с богом-Сыном и его матерью, Девой, приобщенной к богиням, и с богом Святым Духом. Насколько же соответствуют описания Фукидида этой стадии религиозной мысли?

Прежде всего, отвечу я, — не будем похожи на тех из наших полуграмотных соотечественников, которые простосердечно убеждены, что, например, турки поклоняются «не нашему богу, а Аллаху». Выйдем из нашего пленения разноязычными словами и обратимся к их содержанию; тогда мы сразу увидим, что и классический Зевс настолько же не «наш» бог, как и современный турецкий Аллах, или французский Dieu, или немецкий Gott.

Призовем па помощь лингвистику. Откуда происходит еврейское название воображаемого творца Вселенной словом АЛ (или ЭЛЬ), тоже самое, как и арабское АЛЛА? Оно сродно с соседним по территории греческим словом ЭЛИ-ос, т,-е. Солнце, где ос есть лишь приставка существительных имен мужского рода. Значит, первично творцом Вселенной считался ЭЛЬ — Солнце, которому и поклонялись, как таковому. Но в Библии мы встречаем еще название верховного бога АЛ-АЛЕИМ, т.-е, Бог-Богов (Солнце, Солнц) и часто также там употребляется просто слово АЛЕИМ, т. е. боги, свидетельствуя этим, что при составлении Библии признавалось еще многобожие. Для реального же Солнца, как светила дня, евреи позднее заимствовали, повидимому, в Сирии новое слово САМС (ШМШ), откуда и произошло имя Самсон (Солнечный), а от слова Эль произошло имя Илия, и от его видоизменения Аль — имя первого египетского Халифа Али.

Таким образом, христианская Библия, сохранившая название «бог-богов» в европейских переводах не отвергает существования других богов, кроме творца Вселенной, И это многобожие сохранялось в культурных слоях населения Греции много позже, чем мы привыкли думать, даже и в христианскую эпоху, может быть, вплоть до крестовых походов. А в полуграмотных массах поклонение всем богам-фетишам, сохраняется и до настоящего времени в славянских странах и на всем христианском востоке, как пережиток старины.

По-еврейски АЛ, или ЭЛЬ, значит и Творец Вселенной и Богатырь, так как Солнце представлялось до самой эпохи возрождения ослепительным лицом небесного богатыря, остальное тело которого невидимо под заслоняющей его, лазурной, как все небо, одеждой.

Отсюда легок переход и к славянскому слову «бог», произносимому как «бох». Это корень слова богатырь, первичное название могучего человека, каким представлялся славянам творец мира и царь небес. В эллинский пантеон этот славянский бог, или, вернее, бох, пробрался под имеием Бах-уса (где ус — есть приставка для обозначения мужского пола, так что первичный Бахус произносился как Богус, или как Вакх, так как греки не умели чисто произносить взрывное славянско-русское б). Этот бог был приурочен там к пьянству, вполне согласно и со словами летописца: «веселие Руси пити». Пили же славяне во славу бога по праздникам, главным образом, перебродивший мед, а может-быть и хмельное пиво, заменявшееся у греков виноградными винами. Так прозаически началось наше современное представление о творце миров, и первое богослужение ему, перешедшее и в культурную Романыо,  было в виде вакханалий, о которых говорит Тит Ливий, тоже поздний псевдонимный автор, как увидим в пятой книге «Христа», подобно Фукидиду. Пойдем теперь несколько дальше.

В некоторый уже поздний период, который я соединяю с возникновением мессианства (одно из ответвлений христианства) первоначальное библейское название творца небес — АЛ — отожествлявшееся с Солнцем — заменилось новым ИЕУЕ, 1 т. е. — Тот-Кто-Будет, при чем никто не смел произносить вслух целиком этого грозного имени, чтобы не навлечь немедленный гнев Грядущего бога, и потому в Библии, в словообразовании, его стали писать просто ИЕ или даже И, так пишется и слово И-ИСУС ('Ί-ησ-ους), т.-е, И-ИС-УС ('Ίησου̃ς), что в переводе значит Грядущий Спаситель, или Тот-Кто-Придет-Спасать. Отсюда же произошло и латинское имя бога-Отца — Юпитер, т. е. И-ПАТЕР, сокращенное ИЕУЕ-ПАТЕР (бог Грядущий Отец).


1 Будущее время от глагола ЕУЕ — быть я его перевожу словом Грядущий (будущий).

Отсюда мы видим, что латинский Отец богов (Юпитер) был уже мессианского происхождения, на что указывают и, остальные падежи этого имени, оставшиеся без прибавки слова pater (отец), прямо от еврейского корня ИЕУЕ (Иегова). Так, звательные падеж Юпитера был по латыни: Iove!, т. е. прямо еврейское: Ieve!

Таким образом, библейский Иегова, или Грядущий бог христиан, пробрался в эллинский пантеон под именем Юпитера и кроме того, почему-то, отделившись от Солнца, вдруг дал свое название самой яркой и постоянной в блеске планете, называемой и до сих пор у всех европейских народов Юпитером, т. е. Грядущим Отцом. По-гречески же Юпитер называется в именительном падеже Зевсом, т. е. Живущим, Существующим, Сущим (от ζάω — живу), вместо латинско-еврейского ИЕУЕ (Грядущий), может быт, потому, что он считался у греков того времени уже пришедшим. В остальных же падежах слово Зевс-Живущий, и у греков, как у романцев, переменяет корень, и оно производится от латинского слова deus — бог (французское Dieu). Так родительный падеж слова Зевс по-гречески произносится dioc (dies, deus), и все остальные падежи тоже. Отсюда видно, что древнее имя «Юпитер» или «Зевс» мы для ясности его религиозного смысла должны переводить его значением Мессианский бог, или же, как делал это я ранее, объединять все эти разноязычные названия одним их общий древним аттрибутом: Громовержец.

Так, лингвистика дает нам ясные указания на эволюцию первичных представлений о божестве. Но тут же мы видим и некоторые ее несогласия с нашей современной мифологией.

Бахуса, славянского бога, она представляет на рисунках эпохи возрождения то в виде зрелого, крепкого мужчины с длинными волосами и бородой, что, конечно, согласно с обличием славян того времени, и, кроме того, в виде прекрасного греческого юноши Диониса с венком из плюща на голове и с жезлом, обвитым виноградною лозою в руках. Когда произошло это превращение? Рождение Диониса от бога-Отца и девицы Семелы и воспитанье нимфами в лесной долине Нисе так напоминает рождение евангельского Христа, что мы не имеем права пренебрегать таким сходством. Дионисии как праздники весны появились, может быть, даже под влиянием христианства, так как они сопровождалась процессиями, состязаниями, вокально-музыкальными концертами, театральными представлениями и публичными состязаниями, как на христианских пасхальных праздниках. Самое имя Дионис должно быть лишь одним из древних имен евангельского Христа, тоже претворявшего воду в вино на браках и ведшего дружбу с гетерами. С этой точки зрения упоминание Диониса и дионисии у древних авторов может служить указанием на христианскую эпоху в ее первичном виде (рис. 93 и 94).


Рис. 93. Старинный бюст молодого Диониса-Христа.

 Рис. 94. Дионис-Христос (Бахус, т. е. богус) в среднем возрасте.

Некоторое разноречие лингвистических выводов с традиционной мифологией можно показать также и для Зевса-Юпитера-Иеговы. По лингвистике мы видим, что это только три имени одного и того же грядущего бога-Отца, а по традиционной мифологии Зевс-Юпитер считается сыном Хроноса-Времени (или Сатурна) и Реи — вечно текущей реки, богом небес, братом бога морей Посейдона и бога глубин земли Плутона, братом бога ада Гадеса и Геры-Юноны-Земли, воспитанной в доме Океана и сделавшейся потом его единственной законной супругой. Он является, кроме того, братом Деметры-Цереры — покровительницы земледелия, и Гесты-Весты — богини домашнего очага. Зевс оказывается также отцом уже упомянутого Диониса, сына гречанки Семелы, погибшей в огне от вспыхнувшего дома, когда она попросила его показаться ей во всем его блеске и славе. Мы видим, что здесь получилась та же самая мешанина, как и в христианском вероучении, где бог не только один в трех личностях, но в то же время является и отцом и сыном самого себя. Средневековые спорщики при своем нестерпимом желании отстаивать с криком каждую высказанною ими поспешную идею, очевидно, до того запутались, что готовы были декретировать, как религиозный догмат, любую нелепость. Так и здесь Юпитер, как Христос, стал под другими именами и отцом и сыном самого себя. Даже более того. Он же является отцом Ареса-Марса от Юноны, отцом Венеры от Дионы и т. д.


Рис. 95. Бог-Отец в средневековой апперцепции (классический Ю—Питер).

Как и христианский библейский бог-Отец, он мечет громы и молнии, но также подает и благодатный дождь. Он, как мы видим, тоже Бог-Богов, как и в Библии АЛ-АЛЕИМ, и царствует над ними и над всем миром со справедливостью, строго наказывая всякое злодеяние. Это портрет и современного христианского бога-Отца. На современной церковной живописи его рисуют в греко-русских и католических храмах в виде старца, восседающего на облаках или на небесном троне (рис. 96), в Эпоху Возрождения его рисовали более молодым, а ранее делали и статуи бога-Отца  (рис. 95). Теперь православные христиане и католики не строят более храмов богу-Отцу, а только Иисусу-Дионису или святым, но ранее они не пренебрегали и богом-Отцом. Главными храмами ему считался Капитолийский храм в Риме и Олимпийской — в Греции. Лучшими изображениями бога-Отца считается колоссальный бюст Ватиканского музея, но он так хорошо сделан, что его трудно считать не только за древнее, но даже за средневековое произведение, если стоять, как я, на точке зрения непрерывной эволюции человеческой культуры.


Рис. 96. Бог-Отец классический (Ю—Питер), носящийся на облаках в апперцепции Микель-Анджело (Сикстинская капелла).

Что же мы видим? Нечто очень важное. Упоминание в какой либо книге о храмах Зевсу или Юпитеру и о жертвоприношениях им никак не указывает на дохристианскую эпоху книги. Зевс и Юпитер — это только греческое и латинское название библейско-христианского бога-Отца, а поклонение богу-Отцу и постройка ему храмов и статуй отменены у христиан едва ли ранее крестовых походов. Остались лить его многочисленные изображения (рис. 96 в 97). Упоминание о Дионисе тоже не дает указаний на языческую зпоху: он слишком похож на евангельского Христа.

Рассмотрим теперь и других «классических» богов и богинь. Первым из них, конечно, является Аполлон. Имя это происходит от греческого слова «аполлюми» (άπόλλυμι) и значит погибший, пропавший. По традиционной мифологии он считается сыном бога-Отца и одной человеческой девицы, по имени Лета, или Латона. Он был также близнецом Дианы-Артемиды. Он считается изобретателем пения, струнной музыки, целителем болезней, великим архитектором и провозвестником будущих событий. Тотчас после рождения он вознесся на небо, где убил Дракона, и был послан за то снова на Землю.

Что же это значит: вознесся на небо и убил на ней Дракона? Взгляните на карту неба и вы сами увидите. Он установил там полюс эклиптики, пронзил, так сказать, это созвездие великой осью, на которой, по представлению системы Птолемея, вертятся семь небесных сфер, носящих планеты вокруг шарообразной Земли. Возносясь мыслью на небо, он пришел к выводу, что Земля не диск, плавающий на поверхности безбрежного океана и прикрытый стеклянным куполом небес, а шар, окруженный сферами, которые вращаются на оси, пронзающей созвездие Дракона. За это он был отлучен тогдашними богословами от занятий астрономией и сброшен таким образом с небес на Землю.

Там, — говорит далее легенда, — он пас стада царя Неукротимого (Адмета), построил Трою (т. е. Илион, или Элию Главенствующую (Элиа Капиталина), как в средние века назывался палестинский Эль-Кудс-Иерусалим) и потом, когда местный царь отказался платить ему дань (т. е. согласиться с его ученьем), вызвал в ней чуму, которая опустошала город. По вознесении своем после этого на небо он получил от бога-Отца повеление править конями Солнца, и был потом отожествлен с этим светилом.

Все это в своей основе только парафраз евангельской легенды о Христе. У Гомера этот пропавший бог называется Фебом (Φοιβος), т. е. предвещающим и лучезарным, и на статуях Эпохи возрождения изображается, как и Дионис, в виде прекрасного юноши с лирою и руках. Лучшая его статуя — Аполлон Бельведерский — извлечена в 1500 г. из-под развалин Акциума. Другая его статуя — Аполлон Тонийский— находится теперь в Мюнхенском музее. Если мы сочтем, что эта легенда о пропавшем сыне бога-Отца и об евангельском Христе одного и того же корня, то придется заключить, что и Илиада с Одиссеей написаны никак не ранее V века нашей эры.

При отожествлении «Пропавшего бога» с Солнцем (в связи с солнечным затмением), неизбежно приходилось признать Луну его сестрой-близнецом, что и было сделано под именем Артемиды-Селены-Дианы (она же Геката и Феба), и это не противоречит евангельскому сказанию, где говорится, что у Иисуса были братья и сестры. Благодаря тому, что Луна около новолунья принимает вид охотничьего лука, она и изображалась с ним, и считалась богиней охоты, и, кроме того, еще помощницей при родах, так как нарождалась каждый месяц. А остальные братья и сестры евангельского Христа легко могли символизироваться планетами.


Рис. 97. Бог-Отец классический (Ю—Питер), создающий женщину из ребра мужчины в апперцепции Микель-Анджело (Сикстинская капелла).

Рис. 98. Купающаяся нимфа. (Лондон.) Лемуан  (1704—1748).

Все это показывает, что эллинский пантеон не только не противоречит первичному христианству в Греции и в Италии, но отчасти и вырос из него или совместно с ним. Первая успешная попытка установления единобожия была с этой точки зрения сделана лишь в VII веке преемниками Магомета, провозгласившими свое знаменитое: «Нет бога кроме Бога, а Магомет его пророк» и бросившимися с этим девизом практически ниспровергать все статуи богов вплоть до X или XI веков, пока крестовые походы не остановили этого наступления и не сохранили из разрушенного «врагами» и отвергнутого своими «Пантеона средних веков» лишь статуи «Спасителя» и «Пречистой Девы» у католиков, да живописные изображения бога-Отца (Зевса-Юпитера), бога-Сына (Аполлона-Диониса-Иисуса), и его матери «Пречистой Девы», а остальных богов и полубогов переименовали в ангелов, демонов, невест христовых (нимф, рис. 98) и «святых».

Первая старая попытка провозглашения единобожия в заповеди: «Я твой Грядущий Бог и да не будет тебе Бога другого, кроме меняя, не была еще провозглашением единобожия, а только установлением специального бога-богов, покровителя поклоняющихся ему и не терпящего, чтобы они призывали себе на помощь иностранных богов. Но из той же самой Библии мы видим, что «израиль» никогда не соблюдал ее и даже после рассеянья своего по разным странам, «поклоняясь своему богу, поклонялся также и богам чужих народов» (конец книги Царей).

Эту именно картину мы и видим в повествованиях классических писателей. Так и в книге Фукидида мы находим, кроме поклонения богу-Отцу — Юпитеру-Иегове, также поклонение его сыну Аполлону-Дионису-Иисусу, его братьям и сестрам и даже иностранным его отражениям, в роде Бахуса».

О божестве (τό θεί̃ον) в среднем роде, как у нас, у «Кадилодателя» говорится во многих местах. Оно по нему, как и по Библии, завистливо, но и милостиво. «Если своим походом, — сказал своим войскам афинский полководец Никий (в переводе: победный), — мы возбудили зависть в божестве, то за это понесли уже достаточную кару». «Нам теперь следует надеяться, — говорится в другом месте, — на милость божества» (VIII,778,4). Божество,— говорится еще далее, — управляет судьбою» (V, 105 112) и «помогает людям в нужде» (IV, 986). Но ведь это уже современное отвлеченное, представление!

В мужеском роде и в единственном числе слово бог (θεός) употребляется у Фукидида только о синониме Иисуса — Аполлоне, открывающем людям будущее, и которого специально спрашивают о нем.

«Эпидомняне отправили послов в Дельфы, — говорит он, — спросить бога: не передать ли им свой город коринфянам?», и «бог дал ответ: признать главенство коринфян» (I, 25.) Точно также потом: «лакедемоняне послали в Дельфы спросить бога, воевать ли им и, говорят, бог ответил, что они одержат победу» (I,1183 и II,545).


Рис. 99. Дельфийский оракул, в апперцепции Эпохи Возрождения (Петискус: Олимп).
Вверху налево Пифия, направо Аполлон.

Главный его храм в Греции был в Дельфах у Парнаса» К северу от Коринфского залива (рис. 99). Он был закрыт, — говорят нам, — Феодосией I (т.-е, несколько ранее 395 г. нашей эры и теперь там только бедная греческая деревушка Кастри). От имени Аполлона давала там ответы его служительница, называвшаяся Пифией (πεθία). Другие храмы этому божеству были, по Фукидиду, в Афинах, в Делосе (его воображаемой родине), в Спарте и т. д.

Относительно гимнов, посвященных ему, «Кадилодатель» приводит даже цитату из Гомера:»

«Радостью, Феб, ты нигде так не тешишься, как здесь на Делосе,

  Там, где по стогнам твоим ионияне в длинных рубашках

  Вместе с детьми и супругами славят тебя всенародно,

  Боем кулачным, и песней, и пляской твой дух развлекая

  В дни, когда в память твою совершают священные игры (III, 104).»

Таким образом, у Фукидида мы имеем, как в первичной христианской теологии, двух главных богов: бога-Отца — Зевса-Иегову-Громовержца, низвергшего своего отца Время (по-гречески Хроноса) и Бога-Сына, вознесшегося на небо — погубленного на земле Аполлона, или Феба, а в Латоне, или Лете, и в Семеле, а может быть, и в некоторых других богинях, мы видим обожествленную деву-Марию. Однако, мы не находим еще здесь позднейшей христианской теологической софистики, заявляющей нам, что бог-Отец и бог-Сын — это не два отдельные бога, а один и тот же, нераздельный, но все-таки разделившийся на отца и сына путем бракосочетания с Божественной Девой — единый бог.

Не дойдя еще до этой стадии теологического развитая христианства или просто стремясь изобразить более естественную теологию, существовавшую до него и олицетворявшую в символах бога различные проявления единой по своей сущности физической творческой энергии в природе, Фукидид заставляет своих героев говорить о «божестве» не только в среднем роде, как я недавно сказал, но и во множественном числе(οϊ θεοί) — боги — как это мы видим и в библейской книге Бытие, где вместо бог (АЛЕ), всегда говорится боги (АЛЕИМ): «В начале сотворили боги небо и землю, но земля была безводна и пуста» (Бытие I). Эти «боги» разделаются у него на обще-эллинских и на признаваемых только в отдельных местах, подобно современным православным и католическим святым, считаемым теперь уже (вместе с ангелами), лишь полу-богами, хотя им тоже приносятся отдельные мольбы о спасении в покровительстве и посвящаются отдельные храмы, которых лишен только бог-Отец.

Таким образом;, теология, изображенная у Фукидида, отличается лишь вариацией имен и некоторых других терминов от современной христианской теологии, и многих из его богов можно узнать в различных архангелах новейшей греческой и римской церкви. Что же касается до разницы деталей описываемого им то тут, то там религиозного ритуала, то мы должны отметить, что этот ритуал и теперь очень разнообразен в южных странах и даже пляска в храмах и вне их до последнего времени считалась там очень хорошим делом, особенно во время Пасхи и других радостных праздников. А разные упражнения в роде состязаний всякого рода и теперь сопровождают христианские праздники, хотя и не напоминают более о их связи с празднуемыми лицами.


Рис. 100. Обломок бюста, считаемого за статую «Возлюбленной-Почитаемой» (по греко-латыни; Афродиты-Венеры). Луврский музей. С новой точки зрения это скорее всего была статуя девы-Марии, сделанная не задолго до реформы христианства перед крестовыми походами.

Из других богинь и богов у Фукидида упоминается еще об Афродите (Αφροδίτη) (рис. 100), которая, по нему, имела храм в городе Эриксе в Сицилии (VI,463), и об Афине (Αθηναλια = Атенайя) (рис. 101), собственно говоря, об «Афинской Деве», часто называемой просто «богиней» (I,1262; II,135, 152) По мифологии, Афина вышла во всеоружии из головы бога-Отца (Юпитера) и была изобретательницей плуга, кораблестроения, прядения и паханья, и поощрителница всякой умственной деятельности. Как и Диана-Артемида, она осталась Девой и имела главный храм в Афинах, откуда можно заключить, что и вышеупомянутые ее изображения приписывались этому городу (или действительно были в нем сделаны), так как и самое название богини Афина или, вернее, Афинская Дева (Атенайя Партенос) показывает ее алегоричность. Ее другое название Афинская Меднодомная (Άθηναία χαλκέοικος; I,1282—1341) показывает, мне кажется, не то, что ее святилище было из меди, а что выплавка этого металла из руд была открыта афинскими учеными. Прилагательное же девственница находилось, может быть, в связи с тем обстоятельством, что греки, посвятившие себя тайнам наук, в древности обязывали себя отказываться от супружеской жизни с ее земными заботами.


Рис. 101. Афинская Пресвятая Дева (Атенаия Партенос по-гречески), поражающая гиганта Энкелада при содействии совы и голубя. Рыцарская вариация представление о Деве-Марии, не ранее XIII века нашей эры (рисунок на вазе).

Гермес (νΈρμη̃ς), или Меркурий, по Фукидиду, имел храм около Микалеса (VII,293). Он был бог открытий и изобретений, покровитель промышленности и торговли, путеводитель странников и даже проводник душ в подземный мир, и изображался сильным юношей с крыльями на пятках. От него произошло название Гермия-Триждывеличайшего, по иероглифам Тота и Теута, сына Озириса и Изириды в Египте, а в Греции Гермес считался сыном бога-Отца (Зевса) и Майи, дочери Атланта, поддерживающего земной шар. Герметические (т. е. сокровенные) книги, приписываемые III веку нашей эры и содержащие смесь египетских и греческих суеверий, мы имеем лишь в печатных изданиях, древнейшим из которых является книга Пемандра, состоящая из 14 трактатов на латинском языке. Она появилась в 1471 г. в «переводе» Марсилия Фицина 2 и представляется мне не переводом, а самостоятельным апокрифом, где собраны сведения и из значительно более позднего времени, чем III век.


2 Из позднейших переводов большинства герметических книг можно указать Французское издание Louis Ménard, 1868 г.

У Фукидида о гермах говорится лишь следующее: «Афиняне готовились к походу (в Сицилию). В это время у огромного большинства каменных изображений Гермеса, находившихся в Афинах и, по местному обычаю, стоявших в большом числе в преддвериях частных жилищ и в храмах, в одну ночь повреждены были лица. Виновных не знал никто, но их разыскивали и назначили большие награды за указания». «Происшествие это казалось тем более важным, что в нем усматривали дурное предзнаменование относительно похода и вместе с тем заговор, направленные к ниспровержению демократии» (VI, 27, 28).

«Даже и «после отплытия войска, — говорит Фукидид, — афиняне продолжали расследывать преступное поругание таинств и изображений Гермеса и, не проверяя показаний доносчиков, хватали и сажали в оковы вполне безупречных граждан но показанию людей порочных» (VI, 53). Наконец, один из заключенных (по Фукидиду, ложно) показал по делу о гермах на себя и других. Народ с радостью ухватился за это показание, которое считал достоверным, тем более, что прежде страшился невозможности открыть заговорщиков. Обличитель, а с ним и все другие, на которых не было показания, были тотчас освобождены, а над обвиняемыми народ учинил судебное разбирательство, при чем все захваченные были казнены, а бежавшие приговорены к смерти и головы их, сверх того, оценены» (VI,60).

Гефест (Ήφαιστος) упоминается только раз (III,883), как божество Липарских островов, занимающееся там кузнечным делом в вулкане Стромболи.

Богиня Гея (Γη̃ — Земля) упоминается тоже лишь один раз (II,154) при перечислеппп афинских храмов в Акрополе:

«Ранее царя Тезея, — повествует Кадилодатель — город АФИНЫ состоял из Акрополя в его современном объеме и из части склона, обращенного к югу на значительном расстоянии. Доказательство этого в том, что государственные храмы и храмы посторонних богов находятся или в Акрополе, или расположены вне его, большею частью но направлению южной части города, каковы: храм бога-Отца (Зевса) Олимпийского, Пифий (т. е. храм его сына Аполлона Пифийского), храм Геи-Земли и Диониса Болотного, в честь которого справляются 12-го числа Анфестериона древнейшие дионисии». «Здесь же находится и источник, называемый в теперешнем его виде Девятиструйным, а ранее, когда били его ключи, носивший название Прекрасного источника».

«И в настоящее время сохранился от древности (!) обычай брать воду из этого источника перед свадебными празднествами и для других священно действий» (Фукид. II,15).

«В свою бытность архонтом, Пизистрат посвятил на Агоре жертвенник Двенадцати божествам и Аполлону в храме Аполлона Пифийского, на котором и теперь еще видна следующая надпись неповрежденными буквами:

Гипия сын, Писистрат на удел Пифийского Феба.

Власти своей в похвалу, памятник этот воздвиг» (VI,55).

Посейдов (Ποσειδω̃ν), он же Нептун, бог морей и всякой воды, сын Хроноса и Реи, укротитель коня и виновник землетрясений, имел, по Фукидиду, храмы в Колоне, на Тенаре около Нисеи и около Менды, и получил в жертву корабль афинян (VI,844).

Из особенно важных праздников упоминаются Олимпийские торжества, справлявшиеся раз в четыре года (в четные юлианские «до Р. X.» и в нечетные — «после Р. X.») в августе или в сентябре, и великие Панафинеи, праздновавшиеся в третьем году каждой Олимпиады, в первой половине Августа, когда Афинской Деве приносилась роскошная одежда, вышитая именитыми гражданками города, в торжественной процессии, изображение которой имеется на фризах Партенона. Этот праздник совпадает по времени с Успеньем христианской Девы-Марии (15 августа).

А Дионисии-Анфестерии (или трехдневный праздник в честь Диониса) справлялись в первой половине марта, при входе Солнца в созвездие Овна, соответственно христианской Пасхе, Таким образом, весь описываемый Фукидидом пантеон более всего соответствует не дохристианской древности, а первым и средним векам христианства, т. е. по нашей хронологии периоду между IV и X веками нашей эры.


назад начало вперёд


Hosted by uCoz