Н.А.Морозов / «Христос». 8 книга. / Том I / ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ /


Глава II
ИСТОРИЯ ТАТАРСКОГО ИГА НА РУСИ ПО АРАБСКИМ ПРОИЗВЕДЕНИЯМ

 

«Удалось этим татарам то, чему подобного не слыхано ни в древнее время, ни в новое. Выступает их толпа из пределов Китая; не проходит и года, как часть ее победоносно добирается до земель Армении, а со стороны Хамадана заходит за Ирак. Клянусь Аллахом, я не сомневаюсь, что кто уцелеет после нас и увидит это описание, тот станет отрицать его, сочтет за небылицу и будет правда на его стороне».

 Ибн-Эль-Сир     

 

I. Несколько вступительных слов по этому поводу

Основное положение этой части моего исследования таково: Вот карты генуэзских колоний на берегах Черного и Азовского морей, которые я беру из статьи Е. Д. Фелицина «Некоторые сведения о средневековых генуэзских поселениях в Крыму и Кубанской области».1 Мы видим, что эта местность была во время Четвертого крестового похода, в период натиска крестоносных духовных и рыцарских орденов на Восток уже культурной генуэзской страной, начиная от Балканского полуострова и до северных побережий Каспийского моря. Многие из указанных здесь названий (как это видно по таблице и для берегов Азовского моря от реки Дона до Сухума) не определены, но и тех, которые определены, достаточно для локализации.


1 Кубанский сборник, том V. 1899 году, Екатеринодар.

Западноевропейские первоисточники говорят нам, что с 774 года город Генуя был под властью франков, а по распадении империи Карла Великого стал центром культурной генуэзской республики, прославившийся своим мореходством, особенно усилившимся в Черном море.

Первые генуэзские колонии на Черном море, — говорят нам все многочисленные первоисточники, — появились вскоре после договора, заключенного между Генуэзской республикой и Византийским императором Мануилом о свободе прохода Генуэзских торговых судов через Босфор, на берегу которого генуэзцы основали собственные поселки Галату и Перу у самого Константинополя, а в Черном море, на юго-восточном берегу Крымского полуострова, свою первую крепость Каффу (Caffa), зародыш теперешнего города Феодосии (см. черные крестоносные флаги на Каталонской карте 1375 года, на карте Фердуччи 1497 года, а так же крепость с башнями на карте Пицигани 1360 года). Уже из этого одного ясно, что современная Феодосия, как и все другие старинные черноморские города и развалины прежних поселков, берет свое название от генуэзцев времени крестовых походов, а никак не от мифических эллинских мореплавателей, будто бы плававших тут еще «за 500 лет до начала нашей эры».

Потом в 1261 году при падении латинской крестоносной империи и взятии Царь-Града Никейцами Генуя стала на их сторону и удержала за собой свободу мореходства в Черном море. Ее президент, как и в Венеции, назывался дожем, и только в 1392 году она потеряла Азов, и затем в XV веке турки захватили и разорили ее Черноморскую феодальную империю.

Это — исторический и географический факт, с которым серьезный историк-исследователь не имеет права не считаться. Отсюда и основные положения этой части моего исследования таковы:

1. Всякий путешественник XII—XV веков по странам, прилегающим к северным берегам Черного, Азовского и Каспийского морей, который не знает и не говорит, что тут господствуют франки-генуэзцы и что эти страны католические, никогда тут не путешествовал.

2. Всякий «путешественник XII—XV веков» по этим странам, который не сообщает о генуэзских католиках, пришедших сюда в связи с крестовыми походами католических рыцарских и духовных орденов, особенно Deutsch'ского (тевтонского) ордена, а говорит, что тут находится «Дештская орда» идолопоклонников, тоже никогда здесь не путешествовал, иначе перековеркав «Дейтшский орден» в «Дештскую орду», не приписал бы первому кочевого разбойничьего характера вне связи с историей Западной Европы и католицизма.

3. Всякий «путешественник XII—XV веков» по этим странам, который, не сообщая о генуэзцах и о Дейштском (Тевтонском) католическом ордене, говорит, что тут живут монгольские (иначе могольские) орды, никогда тут не путешествовал, иначе он не смешал бы греческие названия тевтонского ордена Мэгале ордэ2 с монгольской ордой, перенеся это имя из Европы на средне-азиатских киргиз-кайсаков, причем слово «кайсак» созвучно с «казак», а слово «киргиз» созвучно с греческим «кирикос», что значит царский.


2 Μεγαλη ορδη (Мегале ордэ) — великий орден. Отсюда сначала, полупереведя, умудрились сделать «Большую орду», а затем, не переводя совсем «монгольскую орду», назвав монголами киргиз-кайсаков от греческого кирикос-кайсарикос (господне-кайзерский) .

4. Всякий «путешественник XII—XV веков» по этим странам, который, не сообщая о генуэзцах, говорит, что тут властвовали татары, никогда тут не путешествовал, или же понимает под татарами жителей венгерских Татров, откуда, действительно, и вышел в Россию Тевтонский орден вместе с крестоносцами.

5. Тот, кто называет генуэзских колонистов того времени (как это делают русские летописцы) половцами, пользуется их русским названием пловцы (мореплаватели); тот, кто называет их кипчаками, пользуется их русским названием купчики по перегласованию от немецкого: kaufen — kaupen — koynunumb — купить, и кто называет их куманами, пользуется местным названием средней Венгрии Куманиею.

На этих основных положениях мы и должны воздвигнуть рациональную историю монгольского ига на Руси, отметая все, что с ними не согласно.

Заглянем прежде всего в замечательный документ: «Программа задач, предлагаемых Императорской Академией наук к соисканию премий на 1834 и 1835 годы», опубликованную в 1832 году.

Вот что там говорилось:

«Владычество Монгольской династии, известной у нас под именем Золотой орды, у магометан под названием Улуса Джучи3 или Чингизова Ханства Дешт Кипчакского (т. е. немецко-купеческого), а у самих Монголов под названием Тогмака, было в течение почти двух с половиною веков ужасом и бичом России. Оно держало ее в узах безусловного порабощения и располагало своенравно венцом и жизнью князей ее. Владычество сие долженствовало иметь более или менее влияния на судьбу, устройство, постановления, образование, нравы и язык нашего отечества. История сей династии образует необходимое звено Российской истории, и само собою ясно, что ближайшее познание первой не только служит к точнейшему уразумению последней в сем достопамятном и злополучном периоде, но и много способствует к пояснению наших понятий о влиянии, которое Монгольское владычество (т. е. по нашему владычество Великого ордена — Мегале Орде по-гречески) имело на постановления и народный быт России.


3 Т. е. от итальянского слова дуче (Duce — генерал ордена, командир).

Со всем тем, однако, недостает у нас достоверной частной истории сего поколения Монголов... Каждый, ближе освоившийся с сим предметом, легко согласится в том, что все, доселе сделанное в сем отношении, отнюдь не удовлетворительно.

Усладительна мысль, что при нынешнем (в 1832 году!) столь благоприятно изменившимся состоянии наук в России, подобное предприятие не есть более невозможное. Уже пятнадцать лет, как Муза Востока внедрилась и в нашем отечестве. Уже и петербургские библиотеки, подобно Лондонской и Парижской, обогатились драгоценными сокровищами восточных рукописей всякого рода и как в других странах, так и у нас с каждым годом возрастает число знатоков и любителей Восточной Словесности. И так ныне уже можно почитать сбыточным то, что лет пятнадцать назад перед сим было еще неисполнимо, а тем более тогда, когда Шлецер впервые старался внушить охоту к обработанию сего занимательного предмета. Академия уже ныне может предложить задачу, коей решение кроме основательных сведений о Российском языке и истории требует столь же глубокого познания языков восточных, а именно, магометанских. Задача сия заключается в следующем:

Написать Историю Улуса Джучи или, так называемой, Золотой Орды, критически обработанную на основании как восточных, особенно магометанских историков и сохранившихся от Ханов сей династии монетных памятников, так и древних русских, польских, венгерских и прочих летописей и других, встречающихся в сочинениях современных европейцев, сведений».

Таково было воззвание нашей Академии наук в 1832 году, причем история Золотого Ордена русских летописей впервые авторитетно отождествлялась с Улусом Джучи сарацинских писателей, а Улус Джучи был сопоставлен с «Тогмаком» монголов. Но и теперь мы можем сказать, как тогда наша Академия Наук, что «мы до сих пор тщетно ищем арабского, персидского, турецкого, монгольского и китайского писателя, который, избрав себе частную историю Чингизских потомков в Кипчаке предметом особого разыскания, мог бы служить ясным и верным источником для истории означенного периода... » и что «на восточных языках нет особенной Истории сей династии; по крайней мере таковая не хранится ни в одной из европейских библиотек, сколько они ни богаты восточными рукописями, мы не встречаем указаний о сочинениях сего рода ни у турецкого биографа Гаджи-Халфы, ни у какого-либо другого магометанского историка, исчисляющего свои источники... Относящиеся к Большой Орде4 сведения в наших летописях встречаются только как бы мимоходом, а посему весьма отрывочны и вообще неполны и недостаточны. Имена монгольских ханов, полководцев и прочих часто чрезвычайно искажены и потому перемешаны; эпохи царствования первых не везде верно обозначены, и о делах их обыкновенно не упомянуто, если они не относятся к самой Руси. Имена же многих государей, не состоявших в связях с Россиею, даже вовсе опущены в (русских) летописях, и весьма ошибся бы тот, кто возмечтал бы, что из этих летописей можно извлечь полный список сих ханов, не говоря уже об истории иных».


4 Т. е. Мегале-орде по-гречески — Великий орден.

Единственным человеком, который откликнулся на этот зов, был известный в свое время ориенталист Иосиф фон-Гаммер Пургшталль (ум. в 1856 году), приславший на предложенный конкурс сочинение под псевдонимом. Но Академия Наук не нашла его достаточно серьезным и закончила свой отзыв о нем такими словами:

«Автор часто обнаруживает недостаток основательной критики. Исторические материалы недовольно расчищены и не обработаны надлежащим образом. Многие важные, любопытные пункты, которые здесь следовало бы рассмотреть ближе и подробнее, только мельком обозначены, между тем как включением других статей, чуждых предмету, и многих посторонних, вовсе бесполезных мелочей, сочинение чрез меру увеличено. Хронология часто остается пренебреженною, и географические сведения не везде удовлетворительны. Ко всему этому присовокупляется множество лишних повторений, искажений имен, запутанностей в цитатах, разных противоречий и недоразумений, даже за счет смысла Восточных текстов. Хотя многие из сих недостатков и можно приписать большой поспешности, с какою, по-видимому, работал автор, но Академия по вышеприведенным причинам не могла присудить труду его какой-либо премии».5

Четыре года спустя сочинение это, местами исправленное против прежнего, появилось в печати6 с приложением этих отзывов о нем и желчными возражениями самого автора, которому рецензии были сообщены Академией по собственному желанию.

Затем появилась книга д'Оссона «История Монголов»7 и ряд отдельных монографий В. В. Бартольда, Валло, И. Березина.8 После чего на нижнюю Волгу с заданием отыскать следы Золотой Орды был отправлен чиновник министерства внутренних дел Терещенко, где он и «открыл» в 1844 году Сарай — столицу Золотого Ордена на востоке.9


5 Журнал Министерства Народного Просвещения за 1836 год. Т. 1. С. 158-159.
6 Geshichte der Goldenen Horde in kiptchak d.i. der Mongolen in Russland. Von Hammer Purgstall. Pesth., 1840.
7 D'Ohsson: Historic des Mongols.
8 Очерки внутреннего устройства Улуса Джучиева (Труды Восточного Отделения Археологического Общества, часть 8, 1864 г.).
9 Терещенко А. Окончательное исследование местности Сарая с очерком следов Дешткипчакского царства // Ученые Записки Императорской Академии Наук по первому и третьему отделению. Т. И. 1854.

Академическая задача не удалась, потому что, как говорит сам Тизенгаузен, которого я далее часто здесь цитирую: «дело было начато не с того конца, с которого следовало приняться за него». Но с какого же конца надо начать?

 

II. Общность происхождения почти всех «арабских» манускриптов о татарах в европейских музеях

Попробуем начать с наиболее по внешности обстоятельного «арабского конца», не забывая, однако, что все «арабские рукописи» были открыты не в Аравии, Турции, Сирии или Египте, а более всего в Испанской Андалузии, где в Маврский период был главный центр «арабской литературы», и если даже какой-нибудь автор и объявлен «писавшим в Каире», то найден обыкновенно не в нем, а «в Париже» или «в Берлине» и т. д.

Но прежде, чем начать детальное исследование арабских документов, я не могу не обратить внимания на географическую невероятность наших современных представлений о тогдашней комбинации государственных отношений.

Нам говорят, что турки и мусульмане, выйдя из Сирии и Малой Азии, выгнали оттуда крестоносцев и, перейдя в Европу, тоже «со священной войной» овладели после битвы на Косовом поле (1389 году) всей Сербией и нагнали панику на среднюю Европу.

А как же они пришли туда из Малой Азии? Может быть морем? — Но турецкий флот не был бы пропущен в Европу венецианцами, которые были сильнейшими мореплавателями того времени, владевшими, по их собственным записям, всем греческим Архипелагом от 1207 по 1572 год10 с титулом дучей (duce — вождь, венецианское дочже, doge — дож); отчего и их владения в Черном море могли называться по мавро-арабски «улусами Джучей».


10 См. «Христос», кн. IV, с. 796.

Но, ведь, если турки из Сирии и Малой Азии физически не могли проникнуть в своем анти-крестовом походе в Сербию морем до ухода с востока венецианцев и до взятия Царь-Града (ведь даже и для переправы через Дарданеллы им надо было иметь флот, способный сопротивляться венецианскому, чтобы не быть отрезанным от самих себя), то и весь извод турецкой империи из Азии, а не из Венгрии становится фантазиею, несмотря на все «свидетельства (покойных) очевидцев».

Вот почему я и здесь буду считать историческими фактами только сами документы, а то, что в них написано — лишь представлениями их авторов, которые в большинстве всегда похожи на изображения в кривых зеркалах (тем более кривых, чем они древнее, а в случае многократной передачи из уст в уста все исторические факты искажаются последовательным рядом таких кривых зеркал до неузнаваемости).

Никакое сличение документа с документом тут не поможет, если каждый документ не будет достаточно исследован при помощи современных точных наук, каковы прежде всего — астрономия, география с экономикой, теория вероятностей, психология, сравнительная филология, сравнительная ономастика и сравнительная орфография.

О первых методах я уже достаточно говорил в моем исследовании «Христос», а теперь скажу лишь о сравнительной орфографии.

Мы должны принять за основное положение, что никакой общепринятой орфографии не могло существовать до изобретения книгопечатания Гуттенбергом в 1450 году. А ксилография (гравирование на дереве), применявшаяся вместо печатания набором до последнего времени в Китае по причине неимения там фонетической азбуки, должна быть изобретена, по-видимому, лишь в 1701 году в Лейдене11, в качестве стереотипа для книг, предназначенных для нескольких беспеременных изданий. Если бы ксилографирование возникло в Китае, — как нам говорят китаисты, — еще в 1593 году12, когда португальцы уже укрепились в Макао и начались постоянные сношения Западной Европы с Китаем13, то каким же образом эти европейские культуртрегеры не привезли бы в Европу и китайского ксилографического искусства еще в конце XVI века, за сто лет ранее того, как понадобилось изобразить его в Лейдене в 1701 году? Выходит, наоборот, что ксилография завезена в Китай европейцами и не ранее XVII века. Поэтому и все ксилографические китайские издания должны быть позднее этого времени!

Только после открытия книгопечатания и могли возникнуть общеизвестные орфографические правила, однородно преподаваемые многими учителями. А общепринятыми эти правила могли стать только при государственном утверждении их. Припомним только условности французского и английского правописания. Какой сумасшедший учитель стал бы преподавать их, если б чувствовал себя вольным писать по своему произношению? Какой ученик не сбился бы с этих орфографий, если б ему не вдалбливали их годами упражнений? До печатного периода (т. е. конца XV века), когда рукописи еще размножались разрозненными друг от друга свободными переписчиками на этом же положении, как вы пишите теперь письмо к вашему знакомому, никакой корректуры извне не могло быть, так же как и чьих либо посторонних приказаний. Отсюда ясно, что если мы находим в разных музеях ряд хотя бы и вариантных латинских рукописей, но с той же транскрипцией, как у Гуттенберговских изданий грамматики Элия Доната14, то рукописи эти, какими бы древними ни объявляли их открывшие, написаны после Гуттенберга. Если мы имеем греческие рукописи с той же орфографией, как и в первой печатной греческой книге (вероятно Библии), то они написаны после ее издания и т. д.


11 Во всяком случае не раньше 1461 года (Басни Бопера).
12 «Христос» кн. VIII, с. 6.
13 У португальцев с 1522 года, у испанцев после 1550, у голландцев с 1604, причем католические миссионеры, вроде Майлья и Габиля, вывозили оттуда в Европу рукописи.
14 Около 1456 года, причем эта первая в свете Грамматика была сделана с рукописи неизвестного времени и происхождения.

Тоже самое мы можем сказать и об арабской литературе. Прежде всего, —  как я уже говорил, — мы не должны забывать, что она возникла не в Аравии, не в Египте, не в Турции и Персии, а в культурной Западной Европе. В Аравии и до XX века не было ни одной типографии, в Турции первая появилась только в 1701 году, в Египте в 1799, а в Персии (т. е. в Иране) только в 1851 году, тогда как в Лейдене (в Голландии), — говорят нам, — «Чудеса предопределения в судьбах Тимура», поэма «Сына арабского шаха (Ибн-Араб-шаха) была напечатана по-арабски Галиусом еще в 1663 году, и там же Монжероном в 1767—1772 гг. сразу и по-арабски и по-латыни.

Выходит как будто, что это была первая печатная арабская книга, напечатанная на арабском языке. Спрашивается: для кого ее печатали? Неужели в голландском Лейдене на Рейне, называвшемся по латыни Lugdunum Bataviorum, было так много арабов, что стоило заводить для них специальную типографию, с машинами, шрифтом, с арабами-корректорами, печатниками и распространителями? Об этом смешно даже и думать. Очевидно, издание это заведомо печаталось в убыток, т. е. произведено было со специальною целью распространить в публике «Чудеса» насчет Тимура, т. е. такие сказания, которым нельзя поверить.

Коран был напечатан впервые только в Гамбурге в 1694 году. Значит, хотя бы переписчики старательно переписывали его рукописи даже с 622 года нашей эры буква в букву, однако при индивидуальном творчестве арабские авторы имели бы полную свободу транскрипции в словах и именах, которых в нем нет. А потому, если у какого-нибудь арабского «историка» орфография тождественна с «сыном Арабского шаха», то все шансы за то, что не Араб-шах списал их с этих одиноких и никому неведомых (до их описания арабистами) рукописей в разных европейских музеях, а что авторы этих одиноких рукописей взяли орфографию из него.

Такой критерий много надежнее палеографической проверки, потому что разница в почерках и транскрипции букв зависит не только от времени, но и от местности. При трудности совершать путешествия до изобретения пароходов и железных дорог всегда бывало, что отдаленная провинция далеко отставала в своем развитии от центра культуры, а потому и почерк отставал в ней на целое столетие, если не больше, в до-печатный период, когда не было общего для всех образца.

И не только этот сравнительно орфографический способ проверки старинных рукописей, но и указанные и примененные ранее мною астрономический, экономический, этнопсихологический, филологический, ономастический и пробабилитарный, применялись до сих пор в исторической науке недостаточно, а в ономастике ориенталисты ставили даже как бы специально придуманные препятствия для того, чтобы никто кроме них не смог бы разобраться в предмете.

Что, например, сказали бы вы, если б увидели французский роман, озаглавленный Tsarivan et Knasigor? Сразу ли определили вы, что дело идет о русском царе Иване и князе Игоре?

Я думаю, что только после прочтения самого романа, да и то лишь в том случае, если остальные собственные имена оказались бы не в таких же соединениях со своими титулами, и то вы скорее всего подумали бы, что дело тут идет о каких-нибудь древнеперсидских рыцарях.

Но в совершенно такое же положение поставили нас и арабисты XVIII и XIX веков, соединив собственные имена деятелей с их титулами и говоря, например Душихан (или Джучихан) вместо князь души, где слово души напоминает нам итальянское слово Дуче (duce) — вождь, а также венецианское Доже — герцог, дож. Точно так же и дикое имя Тах-тамыш перестает быть диким, когда мы разделим его на оба его компонента: Такта и мышь. Последнее слово окажется искажением русского слова муж (произносимого и теперь как мущ) в старинном смысле этого слова — воин (по-немецки Mensch), а начало этого дикого имени Такта созвучно со староитальянским словом «Docto» (теперь Dotto), сделавшимся международным в средние века для обозначения ученого мужа. Такого допущения искусственных затруднений для мыслящего читателя (да и для самого себя при желании сохранить свободу мысли) современный сознательный арабист должен избегать.

Точно также можно сказать, что и приводить калейдоскопически одно за другим последовательные придворные события из жизни какого-нибудь царя вне соотношения с общей жизнью человечества, также бесполезно, как сидеть под открытым небом и старательно записывать движения по нему облаков и изменения их форм, вне соотношения с общими метеорологическими законами и не для отыскания этих законов в кажущемся беспорядке облачных движений и форм. Значит для осмысления исторических сказаний надо, по возможности, облегчить их терминологию и сделать их предмет доступным и для исследователей по смежным отраслям знаний. А арабисты у нас до последнего времени, к сожалению, поступали совершенно обратно. Вот, например, хотя бы покойный академик Ольденбург. Раз мне понадобилось ознакомиться с одним из его многочисленных арабистских исследований (кажется, с его статьей «Арабский извод мифа об Иоа-кинфе»). Беру указанный им номер «Известий Академии Наук» и вижу: две-три страницы его статьи, написанные на русском языке, продолжаются двумя-тремя страницами, написанными на арабском, затем автор опять переходит к русскому языку, затем через две-три страницы опять к арабскому и так далее — до конца. Весь текст исследуемого документа дан у него отрывками по-арабски без перевода на русский, а все выводы из него написаны по-русски без перевода на арабский. Читать его исследования и делать из них выводы не может никто кроме арабиста, и притом исключительно русского. А дай он тут же, вслед за арабским местом, и русский перевод, — его статьи могли бы очень пригодиться всякому русскому ученому исследователю.

Таким образом, пользуясь при исследовании арабских рукописей как пособием переводами Тизенгаузена, я не буду здесь следовать его ономатике, т. е. буду отделять имена от титулов, а также принимать во внимание их значение.

 

III. Календарная проверка придворной Летописи царя Назорея, приписываемая Богултаю около 1360 года

Вот, например, рукопись на мавро-арабском языке, попавшая неизвестно откуда и когда в Мюнхенскую Национальную Библиотеку и содержащая «Придворную хронику Египетского султана Эль-Мелика Эн-Насыра»15, приписываемую некому Могултаю, умершему будто бы в 1360 году.


15 Цит. по: Тизенгаузену В. Сборник материалов, относящихся к истории «Золотой Орды». Т. I: Извлечения из сочинений арабских. 1884.

Она содержит записи какого-то, судя по внешности, придворного хроникера за период от 691 по 741 год Геджры, а по юлианскому счету с 1291 года, начиная с того времени, когда крестоносцы были уже изгнаны греками из Константинополя, и кончая 1341 годом (незадолго до битвы на Косовом поле в 1389 году), когда турки, еще не взяв Константинополя и Никейской империи, уже овладели всем Балканским полуостровом.

Отмечу, прежде всего, что слово Эль-Мелик просто значит — царь (le roi, the king, der Konig), а Эн-Насир значит Назорей в том же списке, как и Христос (т. е. посвященный в высшую ученую степень), и буду в своем изложении называть его «царем-Назореем».

Я взял эту придворную летопись первою для этой части своего исследования, потому что она почти единственная из приведенных Тизенгаузеном, которая дает средства для математической проверки. В ней, в ряде случаев, указаны не только числа мавро-арабских месяцев, но и дни недели16. Посмотрим же, насколько дни недели оправдывают тут числа арабских месяцев и наоборот. Беру все случаи такого двойного определения, отмечая в скобках, верны они или нет. Вот они:

«В субботу 26 Зуль-хиджа (верно) 713 года (13 апреля 1314 не високосного юлианского года) прибыли к высочайшему двору (предполагаемому в Каире, если это не искажение греческого слова Кир — «господь») послы Уз-бека, властителя стран Кипчацких (т. е. области Джучи —Duce) в большом количестве, всего 174 человека. Вместе с ними приехал посол Ласкариса (прозвище никейских царей, даже и после взятия ими Царь-Града у крестоносцев)... Наш султан пригласил их к себе в Понедельник 28-го (верно) дзудь-хиджа 713 года (15 апреля 1314 года).

В Четверг (а надо в среду) 1 мухаррема 714 года (18 апр. 1314 году) означенные послы поднялись (в «Замок»); на всех их были (почетные) халаты. Во вторник (а надо в Понедельник!) 20-го мухаррема (6 мая 1314 года) был освобожден Буралги, младший по хозяйству Уза-бека (старшины Уза)... В среду (верно) 7 сафара (22 мая 1314 году) уехали послы Уза-бека; вместе с ним отправились эмир Сефи-едцин Урудж, начальник дворцовых музыкантов, и Эль-хусами Хусейн, сын Сару, из предводителей гвардии.

В субботу (верно!) 6-го шевваля 715 года (3 янв. 1316 году) прибыли послы Уза-бека, всего 170 человек; прибыл также посол Ласкариса...17 В субботу (верно!) 20 шевваля (17 января 1316) послы взошли в «Замок», и султан пригласил их в диван... В четверг (верно!) 15 Зуль-хиджа (11 марта 1316 году) послы Уза и Ласкариса поднялись (в «Замок») перед закатом солнца, вошли во дворец. Они помолились там, спустились и уехали в Понедельник (верно!) вечером 19 Зуль-хиджа (15 марта 1316 году)...

В воскресенье (верно!) 28 Реби-эль-Авеля 724 года (25 марта 1324 году) прибыли послы Уза-бека и, вместе с ними Каракуш Эль-Кендуки, уехавший к татарам в минувшем (722) году В пятницу (а надо: в субботу!) 25 Реби-эль-Ахира (21 апр. 1324 году) уехали означенные послы...

В Четверг (а надо: в среду!) 6 Реби-эль-Авеля 741 года (30 августа 1340 году) прибыли послы Уза-бека, государя стран Кипчацких, в том числе трое вельмож: Урук-темир с сыном Мухаммед-Ходжей, Кутлу-ходжа с сыном Абу-бекром и Байдара, начальник охоты. Они были приглашены во дворец в Понедельник (а надо: в воскресенье!) 10-го числа (3 сент. 1340 году). Им были пожалованы халаты и золотые поясы. Они представились в халатах в Четверг (а надо: в среду!) 13 числа (6 сент. 1340 году). Им была пожалована большая сумма дирхемов и назначено превосходное содержание. Потом старший из них Урук-темир захворал и умер ночью в Четверг (а надо: в среду!) 27-го того же Реби-эль-Авеля (20 сент. 1340 году). Собрались эмиры, присутствовали на похоронах его и совершили над ним молебствие.

В Четверг (верно!) 22 шабана (8 февраля 1341 году) упомянутым вельможам были пожалованы ферязи с золотым шитьем. Затем они откланялись, вышли и первого рамазана (18 февр. 1341 году) отправились обратно в свои края.

В субботу (а надо: в пятницу!) вечером 15-го Реби-эль-Авеля 741 года (9 сент. 1340 году) скончалась знаменитая госпожа Дулунбия, родственница Уза, государя стран Кипчацких. Она была схоронена в воскресенье (а надо в субботу!) 16 числа (9 сент. 1340 году) в склепе, принадлежавшем детям Аргуна, наместника султанского в Эл-Кара-фе. Прибыла упомянутая из стран (Кипчацких) в то время, когда Эль-мелик-Эннысар (царь Назорей) пожелал жениться на ней. Он, действительно, и женился на ней. Приезд ее был в Понедельник (верно!) 25 Реби-эль-Авеля 720 года (5 мая 1320 году18.


16 Легкий способ их перевода на счет дан у меня в VI томе «Христа», с. 612—614.
17 Тизенгаузен, 1, с. 265.
18 Тизенгаузен, 1, с. 268.

Разберемся немного в этих придворных записях Могултая, в которых, конечно, было бы странно для придворного хроникера путать дни недели или календарные числа.

Мы видим, что тут почти половина дней не соответствует истине, и, что всего важнее, эти неточности не могут быть приписаны ошибкам копииста. В последнем случае они были бы не систематичны и вместо, например, субботы, мог бы оказаться любой день недели. А здесь они в восьми случаях даны только на 1 день более, чем было в действительности, в одном случае только на 1 день менее, а в шести выписанных нами и нескольких остальных — совершено верно.

При каких условиях так могло случиться? Только в том случае, если бы в подлиннике этой записи были даны числа юлианского календаря, а затем они были переведены уже на магометанский счет, и, следовательно, эта придворная хроника была первоначально написана не по-арабски, а на каком-нибудь из европейских языков, скорее всего на тогдашней международной латыни, а предполагаемый автор этой записи Могул-Тай был на самом деле не придворный хроникер египетского султана, а ее переводчик.19

Только в таком случае и могло случиться, что, переводя числа месяцев с юлианских на мусульманские, он мог по рассеянности пропустить тот или иной случай високосности мусульманского календаря, повторяющийся в неправильном порядке через год или два,20 причем, в случае високосности у последнего мусульманского месяца Зуль-Хи-дже считается 30 дней вместо 29, табл. XIII. Тогда и выйдет отсталость названий дней недели на один день, а при забвении юлианского високосного года или при придании простому мусульманскому месяцу значения високосного произойдет прибавка 1 дня недели.

Чтобы читателю-историку, неопытному в календарных выкладках, было ясно, в чем дело, я представлю наглядно, как это случилось в первой нашей выписке.


19 Я не говорю о случае подложности, что тоже возможно.
20 Об этом см. таблицу в VI томе «Христос», с. 612.

Таблица XIII.
Общепринятое чередование 29 и 30 дней в Мусульманских месяцах года соответственно новолуниям

1Мухаррем30 дней
2Сафар29
3Раби-эль-Авель30
4Раби-эль-Ахир29
5Джемали-эль-Ав ель30
6Джемали-эль-Ахир29
7Раджаб30
8Шабан29
9Рамазан30
10Шавваль29
11Зуль-Каде30
12Зуль-Хидже29 (30) дней
Этот последний месяц имеет в мусульманском простом году 29 дней; а мусульманском високосном 30 дней.

 

Мы видели в ее начале, как в 26 день месяца Зуль-Хиджа 713 года Геджры прибыли к «высочайшему двору» послы в субботу (день назван верно!), как они были приняты в мусульманский новогодний день 1 Мухаррема 714 года, в Четверг (надо было сказать в среду), как был освобожден Бу-ральги 20 Мухаррема 714 года во Вторник (а надо было сказать в Понедельник) и как затем уехали послы 6 Сафара 714 года в среду (день назван верно!).

Изобразив эти соотношения дней и месяцев на таблице, мы видим, что такой сдвиг двух средних дней мог случиться лишь в том случае, если автор дал месяцу Зуль-Хидже 30 дней вместо 29, что бывает только в високосном году, между тем, как 713 год был по мусульманскому счету простым. Вследствие этого все дни недели в Мухарреме и попали у него на следующие дни недели (таблица XIV).

Таблица XIV.
Наглядное изображение Могултаева сдвига всех чисел, начинающего новый 714-й Мусульманский год, месяца Мухарреме на один день недели вперед, вследствие придачи последнему месяцу прошлого 713-го года —Зуяь-Хидже — ненужного ему в данном случае 30-го (високосного) числа
(1314 Юлианский год, 714 Мусульманский год)

юлианский счетдни неделимусульманский счет
13 апрелясуббота
26 Зуль-Хиндже 713 году. Приехали послы в субботу (верно!)
14воскресенье
27
15понедельник
28
16вторник
29 30 Зуль-Хинде внесено напрасно
17среда
1 Мухаррема 714 году. Приняты послы в четверг (а надо в среду)
18четверг
2
19пятница
3
20суббота
4
21воскресенье
5
22понедельник
6
23вторник
7
24среда
8
25четверг
9
26пятница
10
27суббота
11
28воскресенье
12
29понедельник
13
30вторник
14
1 маясреда
15
2четверг
16
3пятница
17
4суббота
18
5воскресенье
19
6понедельник
20 Мухаррема 714 году Освобожден Буральги во Вторник (а надо в понедельник)
7вторник
21
8среда
22
9четверг
23
10пятница
24
11суббота
25
12воскресенье
26
13понедельник
27
14вторник
28
15среда
29
16четверг
... (30 Мухарема не дано)
17пятница
1 Сафара
18суббота
2
19воскресенье
3
20понедельник
4
21вторник
5
22среда
6 Сафара 714г. Уехали послы в среду (верно!)

А при переходе ко второму месяцу мусульманского 714 года переводчик уже поправился и считал дни месяца по невисокосному счету, вследствие чего выпал у него всегда обязательный для Мухаррема 30-й день. В результате и вышла такая несообразность: вместо того, чтоб дать Зуль-Хидже 29 дней, а Мухаррему — 30, он сделал наоборот, и это не по простой описке, а по незнанию дела, потому что дал такой расчет два раза (на 1 и 20 число Мухаррема).

А вот и второй пример.

Мы видели выше сообщение, что в 724 году Геджры к «высочайшему двору» прибыли послы от Кипчакского старшины Уза в воскресенье 28 числа Реби-эль-Авеля, причем день недели оказался правильно помеченным. А затем в пятницу 25 числа следующего месяца — Реби-эль-Ахира они уехали. Но вычисление дает для 25 числа Реби-эль-Ахира не пятницу, а субботу. Как могла произойти такая неувязка?

Таблица XV наглядно показывает это. Автор дал месяцу Реби-эль-Авелю только 29 дней вместо 30, и потому все числа следующего за ним месяца Реби-эль-Ахира ушли на один день недели вперед.

Совершенно такими же дилетантскими представлениями о длине мусульманских месяцев объясняются и все остальные, отмеченные мною в исследуемой рукописи Могултая ошибки на день. Название дня недели выходит в них на «вчера», если в предшествующий месяц, имеющий только 29 дней, внесен напрасно 30-й, и на «завтра», если 30-дневному месяцу дано по ошибке только 29 дней.

Но мог ли сделать такие ошибки действительно мусульманский придворный хроникер? — Ни в коем случае!

Ведь счет дней в двенадцати мусульманских месяцах чрезвычайно прост (см. табл. XIII). Нечетные месяцы имеют четное число дней — 30, а четные — наоборот, имеют нечетное число —29, и только в високосных мусульманских гг. последнему месяцу — Зуль-Хидже — прибавляется один день. Сбиться тут можно только в високосной прибавке к Зуль-Хидже, определяемой особою таблицею, а ошибиться в остальном, как мы видим здесь, во всех приведенных случаях, кроме первого, мог только профан, не помнящий даже простого чередования мусульманских месяцев. Механика таких ошибок здесь совершенно ясна из моих сопоставительных таблиц XIII, XIV и XV.

И вот окончательный результат только что произведенного нами исследования:

Если книга аудиенций «Царя-Магистра (Эль-Мелика Эн-Насыра) не позднейший подлог начинающего западноевропейского арабиста, с целью употребить его как материал для докторской диссертации или оправдать командировку на Восток, то это перевод на мавританско-арабский язык какой-нибудь придворной европейской хроники XIV века с перенесением места действия в Египет.

 

Таблица XV.
Сдвиг чисел месяца Реби-эль-Ахира 714 года Геджры по дням недели на одно число вперед вследствие того, что перечислитель с юлианского счета дал предшествовавшему Реби-эль-Авелю 29 вместо 30 дней

25 маяВоскресенье28 Реби-эль-Авель... Прибытие послов старшины Уза в воскресение
26Понедельник29 (30 число Реби-эль-Авеля не дано)
27Вторник1 Реби-эль-Ахира
28Среда2
29Четверг3
30Пятница4
31Суббота5
1 апреляВоскресенье6
2Понедельник7
3Вторник8
4Среда9
5Четверг10
6Пятница11
7Суббота12
8Воскресенье13
9Понедельник14
10Вторник15
11Среда16
12Четверг17
13Пятница18
14Суббота19
15Воскресенье20
16Понедельник21
17Вторник22
18Среда23
19Четверг24
20Пятница25 Реби-эль-Ахира 724 году уехали послы старшины Уза в пятницу (а надо в субботу).
21Суббота 

 

Сначала я склонялся к последнему решению этой дилеммы, но потом стал считать более вероятным второе, т. е. подлог. Дело в том, что в то самое время происходило постепенное завоевание турками османами малоазиатских владений Никейской империи, причем и сам город Никея был захвачен в 1330 году у Андроника III (1328—1341). Значит, указанные здесь послы Ласкариса были послы его предшественника Андроника II (1282—1328 году), тоже находившегося под постоянной угрозой мусульман. Но зачем же им было ездить представляться в Египет к единоверцу их врага, да еще и морем мимо находящихся во владении католиков-венецианцев островов греческого архипелага? И как могли ездить к ним послы египетского султана-мусульманина тем же самым, прегражденным для них путем? Выходит, что весь этот рассказ не выдерживает критики не только по причине незнания его автором числа дней в магометанских месяцах, но и по самой политической конъюнктуре того времени.

 

IV. Сравнение Дукмака, Макризи и Нувейри

Посмотрим теперь и на остальные «мусульманские» документы о том же «монгольском иге».

Относительно большинства таких рукописей мы не имеем, как я говорил уже, указаний, откуда и когда они попали в западноевропейские хранилища. Мы знаем только, что ни в Каире, ни в Багдаде и ни в каких западно-азиатских и африканских царствах не было никогда книгохранилищ вплоть до середины XIX века. Доверять голословным сообщениям о том, что автор той или другой их этих рукописей жил «от такого-то до такого-то года Геджры» или юлианского счисления также мало оснований, как и рассказам первого встречного. Да и сами повествования часто заставляют современного образованного человека, не верящего в чудеса, только отмахиваться от них обеими руками.

С такой точки зрения всегда интересно узнать, в каком году и на каком языке вышло первое печатное издание данного сочинения, так как пометить только что вышедшую во многих экземплярах книгу давно минувшим годом значило бы возбудить разговоры корректоров и наборщиков. Но, к нашему удивлению, почти ни одна из приведенных Тизенгаузеном арабских рукописей, несмотря на интерес, возбужденный к арабской литературе со времени крестовых походов, не была не только напечатана, но и переведена ни на один из европейских языков до самого Тизенгаузена, издавшего свои отрывочные русские переводы в 1884 году. А между тем рукописи в единственных в свете экземплярах находятся почти в каждом европейском музее, и притом большая часть из них представляет в основе какие-то чудом (если они написаны не в Европе!) переписки друг с друга, но не простые, а с вариантами, дополнениями и исключениями того, что не нравилось копиисту.

Вот, например, хотя бы запись Мак-Ризи, жившего,— нам говорят, — между 1364 и 1442 годами нашей эры и написавшего «Книгу путей для познания династий царских», дающую политическую историю Египта от 1171 по 1441 году.

Сравнение ее с летописью сына Дук-Мака, жившего,— говорят нам, — между 1308 и 1388 годами (причем слово Дук созвучно с французским Duc), мы находим, например, для 1317 года:

У сына Дук-Мака.
(между 1308 и 1388 гг.)
 У Мак-Ризи.
(между 1364 и 1442 гг.)
В 717 году
(в 1317 году нашего счета)
возвратились
от
Хана Уза и
государя Константинопольского
Айдогды-Эль Билики
Эль-Харезми,
Хуссейн, сын Сару
и патриарх Мелькитский.
Вместе с ними послы
Старейшин Уза
Шарик, Бугуртай, Куртук,
Омар Крымский
и послы от Яаскариса
царя Константинопольского
и евнух его он же старший в доме его
Михаил Эль-Абрукатимус
Это название по-гречески
указывает на должность
его при царе его
и второй — Иоанн
и третий Теодорос,
Они явились к высочайшему
двору представили свою грамоту
и поднесли свой подарок
Подарок старейшины Уза
состоял из
3 сокола, 6 невольников,
3 кольчуг
булатного меча и шлема.
Никто из царей этих прежде
не присылал ничего
подобного, потому что
у них в обычае бережливость».
В Рамазане 717 года
(в ноябре 1317 году
нашего счета)
прибыли
из владений старейшины Уза
 (отсутствует)
князь Ала-Эддин-Айдогди
Эль-Харезми
Хуссейн, сын Сару
и патриарх Мелькитский
Вместе с ними послы
царя старейшины Уза
Шерик, Багартай, Куртук
Омар Крымский и послы Ласкариса
(отсутствует)
и служитель его
старейшина дома его
Михаил Катиманус
Это пояснение отсутствует:
Абрукатеменос
(οΠροκαθηπενος
— значит постельничий)
(отсутствует)
 и Теодаос.
(отсутствует)
При них были подарки
Подарок старейшины Уза
составляли
3 сокола, 6 невольников,
кольчуга,
булатный меч и шлем»

(Это рассуждение отсутствует
у Мак-Ризи).
 

 

Уже с первого взгляда привычный критический глаз здесь видит, что Дук-Мак переписывал это место из Мак-Ризи, пополняя его приходившими в его голову мыслями и догадками, а никак не Мак-Ризи, сокращая Дук-Мака, обратив греческое слово οΠροκαθηπενος из Абракатименуса в Катимануса, уменьшив число послов с трех до двух, число подаренных кольчуг с трех на одну и исключив пояснение, что никто из этих царей прежде не присылал таких богатых даров.

На это же усовершенствование слога и на пополнение переписанного у Мак-Ризи указывают и другие параллельные места Дук-Мака.

Но каким же образом Дук-Мак мог исправлять и пополнять летопись Мак-Ризи, вышедшую уже после его (Дук-Мака) смерти?

Ведь я только что указал, что по самим же арабистам Макризи родился в 1364 году, а умер семидесяти восьми лет отроду в 1442. Даже, предположив невероятное, что он начал писать свою летопись лет 22 от роду, он написал бы это серединное место не ранее как года через три, т. е. не ранее 1389 года, когда Дук-Мак уже умер.

Так каким же образом этот Дук-Мак поправил и усовершенствовал сказания Макризи, лежа в могиле, после своей смерти? И во всяком случае, человек, умерший за 54 года до смерти другого человека, не может быть его продолжателем.

Чего же стоят все эти определения лет рождения и смерти арабских авторов?

 

Географические имена на Карте Беникказы от устья Дуная до устья Риона

San Giorgiotrinicivospro
Solina (Сулина)salinepondico
lichostoma (Килия)Chalamita (Инкермань)Charcavognj
fidonisi (остров в море) Secham
 fanar (на море)saline
salineGiriconda (Херсон)chumania (Кумания)
falchonair San Gorgio
monchastro (Аккерман)Zembano (Балаклава)lena de Gospori
  pertetti
la Ginestracalojanipolonixi
flordelixsan todero (Аи Тодор)palastra
barbarexe lo Chachi
Grotte de tonnjGarcovi (Гурзуфь)papacomo
porto bopangropolifiume rosso
Zagori (остров в море)Soldaya (Судак) 
 lustra (Алушта)porto pixiani
erexeScuti (Ускют)margomixi
magatichomeganomela tana
pideacallitraCassar de li rossi
Isola rossapecsidemaJa charia
G(olfo) de NigropoliCaffa (Феодосия)bacinachi (Печенеги)
salineZavida 
largoxidaCipicofar mango
varangitocavallarifar parvo
rosofarAspro mitilo pexo
san Giorgioporto de cusachosavastopoli (древняя Диоскуриада)
la Cincopaalba Zichia 
lo cicyZichiap(orto) mengrello
ChopaSannaZichaba
C(apo) de croxecavo de CubbaGoto
matriga (Тамань)casto Avogassiacorobendi
тара (Анапа)Aiaconegapomo
trinicicaccarili potimo
calolimenasan Soffiaу arcosia
mauro lacoC(apo) de Girofaxio (Фазид и Рион)
corechapecconda (Пицунда)paliostoma
maura Zichiacavo buxioSan Giorgio
fiume londiafiu(me) di Nicosia 

    

Вот, например, еще и Эн-Нувейри, у которого под 650, 652 и 653 годами Геджры (от 1252 по 1255 года нашего счета) почти буквально повторяется, как жена князя Турков и Кипчаков (жителей области Джучей), где столица называется Сарай, «послала персидскому князю Хулаку стрелу без перьев и кафтан без пояса со словами: «Нет более стрел, а колчан остался без лука, приходи, чтобы принять царство», но народ за это убил ее, и т. д.

Опять по буквальности изложения рассказ этот списан с легкими вариантами из Дук-Мака, а Эн-Нувейри считается умершим в Каире в июне 1333 года, за 35 лет до смерти Дук-Мака, да и сам объем его тридцатитомной энциклопедии «Крайний предел необходимости по части отраслей образованности» показывает, что он не мог жить ранее разгара «Эпохи Возрождения».

Такими доказательствами несамостоятельности всех, так называемых, «арабских авторов» полны их собственные сочинения, и потому, не отягощая своего изложения дальнейшими сопоставлениями текстов, я остановлюсь только на крайней фантастичности их представлений о трех «Сараях», столицах, по их мнению, турецко-кипчакского царства.

 

V. Подарок сына Батуты: Поразительная галантность татарских кавалеров по отношению к местным дамам. Волшебный город «Царяй» (Сарай за Волгой)

Возьму, прежде всего, сочинение марокканца Ибн-Батуты «Подарок интересующимся по части диковинок дальних стран и чудесных путешествий», найденное, конечно, в Испании и впервые исследованное и напечатанное парижским «Азиатским Обществом» параллельно с французским переводом. По словам Автора, он обошел не только область Тимбукту на реке Нигере, за Сахарой, что вполне возможно для марокканца, но также и отдаленные для него и непонятные по языку южную Россию, Индию и Китай между 1325—1346 годами.

Я не буду здесь указывать на физическую невозможность такого путешествия в первой половине XIV века, а укажу только на нелепость многого того, что он описывает наряду с совершенно правильными фактами, могшими сделаться известными в Испании едва ли ранее конца XVIII века нашей эры.

«Мы добрались, — говорит он,21 — морем из Синопа до гавани, называемой Керчью... Я сказал хозяину судна:

«Я хочу сойти здесь», и он спустил меня на берег.

Я увидел церковь, направился к ней, застал в ней монаха, и на одной из стен церкви увидел изображение арабского мужчины в чалме, опоясанного мечом и с копьем в руке. Перед ним горела лампада. Я сказал монаху: — Что это за изображение?

Он ответил (на каком же языке?): — Это изображение пророка Али (Илии) — и я удивился его ответу...

Местность, в которой мы остановились, принадлежит известной под именем Дешт-Кипчака. (Дешт пишется через «Т» — на тюркском языке и значит степь), (а по историографическим соображениям это ассимиляция немецкого Deutsch). Она зеленая, цветущая, но нет на ней ни горы, ни холма, ни подъема. Нет на ней и дров, и жгут только сухой помет, который называют тезек — пишется через «3» (очевидно, это кизик, кизяк). Ты видишь, как даже старейшины их подбирают его и кладут в полы одежды своей. Ездят по этой степи не иначе как на телегах, а расстилается она на шесть месяцев пути; из них три едешь по землям султана Мухаммеда Уза-бека, а три по другим владениям.

На другой день нашего прибытия один из купцов наших товарищей отправился по этой степи к тем, которые принадлежат к народу, известному под именем Кипчаков. Они христианской веры. Он нанял у них телегу, которую тащил конь. Мы сели в нее и прибыли в город Кафу (Феодосию); имя ее пишется через «К» и «Ф». Это большой город, который тянется вдоль морского берега. Населяют его христиане, большая часть которых Генуэзцы. У них князь по имени Эль-Демедир. (Предлагаю самому читателю восстановить это французское имя в арабской передаче и судить по нему и о других наименованиях!)

Мы остановились в Кафе в мечети мусульман и пробыли в ней с час. Потом услышали мы со всех сторон звуки колоколов. Никогда еще не слыхал я их и, перепугавшись, приказал товарищам моим взойти на башню, прочитать Коран, помянуть Аллаха и совершить призыв к молитве. Они так и сделали. Вдруг к нам вошел человек, на котором были латы и оружие. Он приветствовал нас и на наш вопрос, кто он такой, сообщил нам, что он кади здешних мусульман.

— Услышав,—сказал он,— чтение Корана и призыв к молитве, я испугался за вас и пришел к вам, как вы видите.

Потом он ушел от нас и мы не видели там ничего кроме добра. На следующий день пришел к нам эмир и устроил угощение. Мы поели у него, прошлись кругом по городу и увидели в нем прекрасные базары. Жители там неверные... Мы увидели чудную гавань, в ней было до 200 судов военных и грузовых, малых и больших. Это одна из известных гаваней мира. Затем мы наняли колесницу и поехали в город Кирам (т. е. Крым) — пишется через «КИ» и «РА» — это город большой и красивый».

Мы видим, что до сих пор все было хорошо, и есть город Старый Крым. Затем опять все идет правдоподобно, за малыми исключениями. Возьмем, например, главу «О телегах, на которых ездят в этой стране».22


21 Тизенгаузен, указ. соч., с. 279.
22 Тизенгаузен, 1,281.

«Колесницу называют они араба (т. е. арба — от франкского слова orbe — вращающееся колесо, или от семитического «орбаа»23) — пишется через «а», «ра» и «ба». У каждой из них 4 больших колеса; есть между ними такие, которые везут две лошади, но есть и такие, в которые впрягают больше этого. Возят их также волы и верблюды (??), смотря по тяжести или легкости арбы. Тот, который заправляет арбой, садится верхом на одну из везущих ее лошадей, на которой находится седло. В руке его плеть, которую он приводит в движение для погонки, и большой шест, которым он направляет арбу, когда она сворачивает с пути. На нее ставится нечто вроде свода, сделанного из прутьев дерева. Его обтягивают войлоком или попоной; в нем бывают окна решетчатые и тот, кто сидит в ней, видит людей, они же его не видят; он поворачивается в ней, как угодно, спит и ест, читает и пишет (даже пишет!!!) во время езды. На тех из арб, на которых возят дорожные тяжести и съестные припасы, находится такая же кибитка, но с замком.

Когда я задумал ехать, я изготовил для своей езды покрытую войлоком арбу, в которой со мной поместилась моя девушка. Для товарища моего я нанял маленькую арбу, а для остальных спутников — большую, везомую тремя верблюдами, на одного из которых сел верхом возница арбы...

Проехав от города Крыма 18 станций, мы прибыли к обширной реке, через которую переправлялись целый (?!) день вброд. Чем больше скот и наши арбы погружались в эту воду, тем сильнее становилась грязь ее и увеличивалась трудность переправы... Так мы ехали до тех пор, пока добрались до другой реки, через которую переправлялись пол дня. После этого мы проехали еще три дня и прибыли к городу Азаку (Азову) — имя его пишется через «а», «з» и «к», который лежит на берегу моря и отличается красивой постройкой. Приезжают туда Генуэзцы и другие с товарами и живет в нем брат-странноприимец Бичакджи, один из вельмож тамошних, который кормит приезжающих и уезжающих».

Мы видим до сих пор знакомые имена. Но вот начинаются и новости:

Тут же оказывается и город Маджар, т. е. венгерский, мадьярский.24


23 По этому же образцу происходит от «колеса» и русское слово «колесница».
24 Тизенгаузен, 1, 287.

«Поехал я в город Маджар — пишется через «ма», «джа» и «р» — город большой, один из лучших турецких городов, на большой реке, с садами и обильными площадьми. Мы остановились там в ските благочестивого религиозного престарелого шейха, достославного Батайхи (Батюшки?), родом из Батайха (?) Иракского.

В ските его около 80 факиров арабских, персидских, турецких и румских, женатых и холостых. Живут они подаяниями. Жители этой страны питают большое доверие к факирам и каждую ночь приводят в скит лошадей, коров и овец.

Царь и его жены ходят посещать шейха и получать от него благословение; они расточают милостыни и раздают большие подарки, в особенности женщины, которые делают большие подаяния и творят добрые дела... На базаре этого города я увидел еврея, который приветствовал меня и заговорил со мной по-арабски. Я спросил его, из какой он страны, и он сообщил, что он из земли Андалусской (Испания), что он прибыл оттуда сушей, а не ездил морем, и приехал через Константинополь Великий, через Румские земли и страну Черкесов. Он упомянул также, что с тех пор, как он был в Андалусе, прошло 4 месяца. Торговцы странствующие, которые знакомы с этим делом, подтвердили правильность его слов.

В этом крае я увидел чудеса по части великого почета в каком у них женщины. Они пользуются большим уважением, чем мужчины.25 Что касается жен князей, то в первый раз мне привелось увидеть их при выезде из Крыма: я увидел тогда жену князя Салтыя, в арбе ее. Вся арба была обтянута дорогим синим сукном; окна и двери кибитки были раскрыты; перед женою князя находились четыре девушки, сопровождавшие ее. Приблизившись к месту привала князя, она сошла с арбы и вместе с нею сошло около 30 девушек, которые приподымали полы ее одежды (т. е. шлейф). На них были петли; каждая девушка бралась за петлю, приподнимая от земли полы со всех сторон, и она шла таким образом, важно покачиваясь (очевидно длинный был шлейф, если его несли на тесемках 30 девушек!). Когда она дошла до эмира, то он встал перед ней, поклонился ей и усадил ее возле себя, а девушки окружили ее. Принесли меха с кумысом. Она налила его себе в чашу, присела на оба колена (т. е. сделала реверанс) перед эмиром и подала ему чашу. Он напился. Потом она дала напиться брату его, а эмир дал напиться ей. Подано было кушанье и она поела вместе с эмиром. Он подарил ей платье и она возвратилась.


25 Тизенгаузен, указ. соч., с. 288.

Вот каким образом обходятся там с женами князей! Что же касается жен торговцев и простых людей, то я видел и их. Одна из них была в арбе, которую вез конь, перед нею три или четыре девушки, приподнимавшие полы ее платья (т. е. шлейф). На голове ее шапочка, украшенная драгоценными камнями, с павлиньими перьями наверху. Окна кибитки были растворены; лицо ее открыто, потому что турецкие женщины не завешиваются (будто бы?!). Иная из них таким образом со слугами везет овец и молоко, которое продает народу за благовонные товары.

Иногда с женою едет и муж ее и, если кто увидит его, то примет его за одного из слуг ее (одним словом, совсем как в Париже в рыцарскую эпоху). На нем нет другой одежды, кроме шубы из овечьей шкуры, а на голове соответствующая этому шапка, которую они называют кула.

Из города Маджара мы собрались ехать в ставку султана, находившуюся в четырех днях пути от Маджара в местности, называемой Бишдаг (Бештау). Биш —пишется через «би» и «ш» — значит у них пять, а «даг» значит гора — пишется через «да» и «г». На этом Пятигорье (гора Бештау действительно находится у Пятигорска) находится ключ горячей воды, в котором Турки купаются. Они полагают, что кто выкупается в нем, того не постигнет кручина болезни.

Отправились мы к месту царской ставки и прибыли к нему в первый день рамазана (6 мая 1334 году), но нашли, что ставка уже откочевала. Тогда мы вернулись в то место, из которого уехали, потому что ставка обычно была поблизости от него. Я разбил свою палатку там на холме и к нему подошла царская ставка, которую они называют Урду (от латинского слова ordo — орден), и мы увидели большой (кочевой) город, движущийся с своими жителями. В нем кочевые мечети и базары (!) и дым от кухонь, взвивающийся по воздуху. Они варят пищу во время самой своей езды и лошади везут арбы с ними. (И откуда же подвозят пищу для такого кочевого города и, если едят только скот, то где же он находит траву при таком стеснении, ведь ее пожрут в одно мгновение!). Когда достигают места привала, то палатки снимают с арб и ставят на землю, так как они легко переносятся. Таким же образом они устраивают мечети и лавки.

Мимо нас проехали жены султана, каждая из них со своими людьми отдельно. Когда проехала четвертая из них, дочь князя, Иса, она отрядила отроков и девушек, которые приветствовали меня и передали мне привет от нее, а сама она остановилась, чтобы дождаться их. Я послал ей подарок с одним из моих спутников. Она приняла его, как доброе предзнаменование, приказала, чтобы я остановился в ее соседстве и отправилась далее. Подъехал царь и расположился в своей ставке отдельно.

Имя его достославный Уз-бек,26 — пишется оно через «у», «з» и «б», а слово хан у них значит султан. Этот султан обладатель огромного царства, он силен могуществом, велик саном, высок достоинством, сокрушитель врагов Аллаха, жителей Константинополя Великого и усердный борец за веру в войне с ними. Владения его обширны и города великие. В числе их: Кафа (Феодосия), Крым (?!), Маджар, Азов, Судак, Хорезм (считаемый за Хиву) и столица его — Сарай. Он один из тех семи царей, которые величайшие и могущественные цари мира. К ним принадлежат:

1. Владыка наш (Мароккский султан), повелитель правоверных, тень Аллаха на земле его, представитель победоносной рати, которая не перестанет вступаться за истину до наступления часа. Да подкрепит Аллах дело его и возвеличит победу его!

2. Царь Египта и Сирии.

3. Царь обоих Ираков.

4. Этот царь Уз-бек.

5. Царь земель Туркестана и Мавераннахра.

6. Царь Индии и

7. Царь Китая».


26 Тизенгаузен, с. 290.

Подумаем немного над прочитанным.

Вот здесь перечислены «семь великих царств земли», очевидно, по числу семи дней недели, семи древних металлов и семи бывших планет. Пять из них не требуют дальнейших разъяснений, это: Царь Китая, царь Индии, царь обоих Ираков (Персии и Месопотамии), царь Египта и Сирии и «наш владыка» (т. е. султан Мароккский) где, говорят, писал автор еще при существовании Кордовского калифата, уничтоженного христианами в 1492 году.

Шестой великий царь — «царь земель Туркестана и Мавераннахра» — может быть отождествлен с Османом I, (умершим в 1326 г.) султаном Турции и Сирии с Палестиной, так как по буквальному арабскому смыслу Туркестан значит Страна Турок (теперь Малая Азия), а не русский Туркестан и М-Авераа-ннахр значит: то, что по ту сторону Реки (Ефрата), и кроме того, Авар-Нахрой называлась область Сирии с Палестиной; я не говорю уже о созвучном разложении Moab-Iran-Agr,27 т. е. Арабско-Иранская равнина.

Выходит, что это было уже после того времени, когда Гузы (иначе Узы), называемые также «Сель-джуками», взяли у ло-тарингских «Салических дюков»,28 малоазиатскую Никею (1097 г.), Антиохию и Эдессу в Верхней Месопотамии (1098 г.) и даже (1099 г.) самый Эль-Кудс (называемый европейцами Иерусалимом).


27 Я пишу Agr а не Ager, потому что во всех падежах, кроме именительного, пишется Agr так же, как и в производных словах врода Агрикультура и т. д. А моавитянами в Библии (по толкованию теологов) называются Аравитяне.
28 Салические дюки — сельские; сюда и «Салическая Правда», или наоборот, приходит в голову даже мысль, не является ли имя сельжуков искажением названия Салических дюков Лотарингии, игравших руководяюшую роль в первом крестовом походе, причем княжества их переродились вдали от родины и окончательно были омусульманены Османом I (Othman) или Оттоманом, созвучно с Атаман, основателем Оттоманской Турецкой империи.

Значит царь Туркестана, т. е. попросту Турции и Маверан-нахра является шестым царем Батутовой седьмицы величайших земных царей.

— А кто же был его седьмой царь — царь-старейшина Уз — имя которого тожественно с именем завоевателей того времени Узов, иначе Гузов?

Он назван обладателем «огромного северного царства, царства Дештского и Кипчакского, включавшего в себе также и тогдашние Генуэзские колонии в Крыму и поселения на северных побережьях Черного моря. Столица этого огромного северного царства была в величайшем из семи величайших городов — Сарае (по-русски Царяе, так как слово царь по греко-латыни и по мавро-арабско-еврейски произносится — Сар).

Что же это было за царство?

И вот едва лишь подходя к этому вопросу, вы невольно спрашиваете себя: а почему же в числе семи Ибн-Батутовых великих царств нет огромного Дейштского царства (Deutsche Reich) по нашему — «Германского»? И вы тотчас отмечаете, что слово «Дейштское царство» — одно и то же название, хотя Батута и говорит, что Дешт значит — степь.

Затем вы видите, что знаменитейшим по мусульманским сведениям царем его был Уз-бек, проникший и в русские летописи под именем Озбяка, покровителя Москвы, выдавшего свою дочь замуж за московского князя Юрия Даниловича и давшего в 1328 году своему свойственнику Иоанну Даниловичу Московскому грамоту на великое княжение в русских странах. И вы вспоминаете, что в это самое время царствовали в Дейтшско-Кипчакской (т. е. немецко-австрийской) империи Габсбурги (Habsburgen), а слово Хабсбург29 настолько непроизносимо для безграмотных не немцев, что легко перековеркивается ими и в Озбяк, и в Узбек.


29 Habsburg — значит из Habichtsburg — Ястребиное гнездо. Фамилия Габсбургов возникла как раз во время крестовых походов, около 1027 года. В 1237 году Рудольф Габсбург был избран германским королем и короновался в Ахене на Рейне. В 1278 году он победил Отокара Чешского, в 1287 году дал сыновьям своим (Габсбургам-Гузбекам-Озбякам-Узбекам?) в лен Австрию, Штирию и Краину, усмирил своеволие тевтонских рыцарей и умер в 1291 году.

С этой точки зрения и Озбяка русских летописей можно попытаться отожествить с одним из Габсбургов, да и название бухарских, ферганских и хивинских дворян узбеками могло получиться от них же через Дейштское царство в Крыму.

Кроме того, вы не можете не отметить, что Кипчаки, половцы и куманы только три различные названия того же народа. Нам говорят, что куманы, населяющие теперь Великую и Малую Куманию, т. е. всю средину Венгрии — потомки половцев, переселившихся сюда во время 4-го крестового похода, как будто убегая от генуэзской колонизации, а с новой точки зрения выходит наоборот: кипчаки и половцы действительно то же самое, что и современные нам венгерские куманы, но только незачем им было бежать с Черного моря от генуэзцев в Венгрию, а, наоборот, весь их рассчет был вместе с генуэзцами придти из Венгрии в Черноморские страны в качестве торговцев-купчаков.

И эта моя догадка (что название страны, находящейся к северу от Черного и Азовского морей Дешт-Кипчакскою, равносильно ее названию Дейшт-Купчакскою, т. е. немецко-купеческою) подтверждается многими немецкими словами административного смысла, вошедшими в украинский язык. Так, я уже указывал, что слово «бусурман» или, как пишется в летописях «бессерман», есть немецкое «Besteuermann», т. е. сборщик податей, и что ярлык на княжение есть годичное (jahrliche) вассальное обязательство вносить определенную дань сюзерену, вследствие чего и теперь графы в Англии называются earl'ями. А теперь я приведу еще несколько и других слов, указывающих на то, что германцы когда-то господствовали на Украине, и что казаки вовсе не «крепостные беглецы», а являются перерождением крестоносцев, благодаря смешению их с местным украинским населением. Почему в Запорожской сечи они и называли себя рыцарями (лыцари) от немецкого слова Reiter — всадник, а современное название их казаками скорее всего происходит от латинско-итальянского casa — дом, откуда и слово казарма — армейский дом, так что «казак» —значит хуторянин.

Титул главного начальника их «гетман» — есть немецкое слово Hauptmann (главарь), титул подчиненного ему старшего начальника — атаман — есть немецкое слово Amtmann — должностное лицо.30 Но ведь отсюда выходит, что все начальство там первоначально было дейтшное, т. е. немецкое, но не без влияния генуэзцев-венецианцев, так как второе мусульманское название этого края Улус Джучи слишком созвучно с итальянским словом Дуче (Duce) — вождь (откуда и сербские короли — душаны), чтобы оставить такое совпадение без внимания.

Аналогично этому и старинное слово терем, есть немецкое Turm — башня, ставшее по-русски названием и тюрьмы, что тоже указывает на бывшую когда-то немецкую административную инициативу в России. Да и самое название Турции — по-турецки Оттоманская империя, — напоминает тех же немецких Амтманов — должностных лиц, а латинское влияние мы видим в именах: Румыния (Romania), Румелия, т. е. римские страны, в названии Турции Румом и даже в имени Армения, где А — есть еврейский определительный член, аналогичный французскому Le, так что первоначальное чтение было а-Романия, что опять могло возникнуть только во время крестовых походов, когда на ее месте была Венецианская (Требизондская)31 империя. Что же касается до истории «Древней Великой Армении», то она очень похожа на миф.

Слово «храм» происходит от «хоромы», но не отсюда ли и гарем? Слово «город» не родственно ли с французским GARDА — хранитель?


30 Да и слово есаул (ротмистр), введенное, как известно, только в 1567 году Семи-градским князем (потом и польским королем) Стефаном Баторием, у украинских казаков может назваться «татарским словом» лишь в том случае, если мы будем изводить татар из Татров, так как Семиградье (Siebenburgen или Трансильвания составляет юго-восточную часть страны Татров — Венгрии.
31 Не будем забывать, что Венецианская область Италии и до сих пор называется Тревизо.

Возможно, что и наше слово «царь» пришло к нам во время крестовых походов от французского титула (sir), сохранившегося в английском «сэр», хотя его мы видим и ранее в именах многих мифических царей, вроде Балта-цар, Салмана-cap (царь Соломон), Сар-Гон (царь Гуны), Сара (царица) и даже в имени индийской богини Сара-свати (т. е. святая царица, супруга «бога-слова», покровительница наук).

Мы видим это же слово и в именах городов, вроде Саратов, Сара-Госса (Sara-gosa) в испанской Арагонии, Сара-пуль (Sara-polis) у нас в Вятской губернии на р. Каме, причем греческое окончание указывает на греческое влияние (и, конечно, не ранее конца крестовых походов), а также и в других словах, каковы: Сара-цины, т. е. царевцы, аналогично словопроизводству предшествовавших им каролингов (королевцев); сюда же относится Сарабанда — медлительно-торжественный испанский танец, и этот же корень сохранился в старинных испанских и итальянских фамилиях, вроде, например, знаменитого скрипача XIX века дона Пабло Саразате и т. д.

Значит, и три города Сарая, которые мы находим у мусульманских писателей: Сарай-Вату, Сарай-Берке и Новый Сарай, как будто намекают на Сарай-Бати, т. е. столицу папы — Ватикан, на Сарай-Берке, по-немецки Сарай-Бург, что в переводе на Русский язык и значит Царь-град, т. е. Стамбул — Константинополь и на Босна Сарай, как по-турецки и до сих пор называется столица Боснии — Сараево.

Таковы лингвистические следы, сохранившиеся до сих пор, которые, как следы на снегу от прошедшего по нему зверя, ведут нас к германско-латинскому господству в Южной России во время крестовых походов западных народов в славянские и русские страны в XII и XIII веках нашей эры. И все наши наиболее достоверные сведения об этом периоде безусловно показывают нам, что Франция и Германия были сильнейшими государствами того времени и молва о них гремела по всем окрестным странам.

Так каким же образом, — повторю я, — Ибн-Батута, уроженец Танжера на Южном берегу Гибралтарского пролива, вся культура которого была связана с тогдашнею мавританской Андалузией,32 перечисляя свои семь величайших государств «земного круга» и, зная о таких отдаленных, как Китай, Индия, два Ирана (по-русски Персия и Месопотамия), Египет с Сирией, Турция с Аравией, ничего не знал о существовании ближайшего к нему Дейтшского государства, сильнейшего и культурнейшего из всех земных государств того времени? Каким образом вместо этого действительно величайшего тогда, со времени Карла Великого, государства Европы у него вышло какое-то невозможное географически (между нижней Волгой и рекой Уралом) величайшее из всех земных Дештское царство с царем Узбеком, который фигурирует в русских летописях под именем Озбяка, способствовавшего возвышению Московского царства, выдавшего свою сестру замуж за Московского князя Юрия Даниловича и давшего грамоту на великое княжение также его преемнику, своему племяннику Иоанну Даниловичу в 1328 году. Выходит, что по женской линии и все московские цари происходили от этих Дештских царей! Спросим же себя: откуда происходит имя Уз или по русским летописям Оз (Озбяк)? Я говорил уже, что это имя может быть простым искажением фамилии Habsburg, но можно сделать и другое предположение.


32 Отмечу, что и сам «арабский» язык Корана есть лишь испанизированная вариация древне-еврейского языка, так как еврейский определяющий префикс для имени существительных ha (ה) — еврейская буква, не смешивайте со сходной (ח) — заменился в арабском наречии испанским префиксом — Эль. А ведь префикс этот есть канва всего языка! Еврейский префикс ha показывает на греческое влияние (так как по-гречески, определяющий член произносится в мужском роде ho, а в женском he, а префикс — эль тот же самый, что у испанцев el (итальянское il).

Припомним, что в средние века восточная часть королевства франков, из которой развивалась Австро-Германия, называлась Австро-Азией (Auster-Asia). Значит, и Азией вообще (вернее, Асией в средние века называлось все франкское королевство). Но если это так (а тут даже и спорить нельзя), то и народы Австро-Азии могли называться азами, т. е. христианами. А гласный звук «А», как видно из истории фонетики, легко переходит и в «О», и в «У», так что и имя Уз-бек или Оз-бяк может быть просто Йезу-бек, т. е. христианский царь и является общим названием для Австро-Азийских князей-старейшин.

Кроме того, мы уже видели ранее, что Дунай прежде назывался Волгой, так как и до сих пор на берегах его живут Волгари, по-гречески (по-русски — Болгары), но затем, когда западно-европейская культура, благодаря тем же крестовым походам, стала распространяться на Восток, отодвигая туда и границы Австро-Азии, крестоносцы, уйдя за Дунай, перенесли его прежнее название «Волга» на современную нам Волгу, а южнее они же шагнули за Босфор, давши название «Азия» сначала Анатолийскому полуострову (по-гречески Асия33), а затем и всему континенту, да и название Босфор перешло на Керченский пролив Азовского моря, создавши миф о будто бы существовавшем там древнем Боспорском царстве.

Благодаря этому и Австро-Азийские события могли в воображении части последующих поколений ученых схоластов перекочевать на восток, создав там призраки могучих империй. Вот эти-то исторические призраки и находим мы у Ибн-Батуты на фоне имевшихся у него верных географических сведений о Крыме, чем легко доказывается, что сам он не был путешественником, а только компилятором рассказов, принесенных его предкам возвращавшимися крестоносцами, придав им для убедительности характер собственного путешествия и перемешав между собою страны и нравы. Вот, например, его описание дворцовых приемов этого самого царя — старейшины Уз-бека.

«Одна из привычек его та,34 что в пятницу после молитвы он садится в шатер, называемый золотым шатром, разукрашенный и диковинный. Он состоит из деревянных прутьев, обтянутых золотыми листками. Посредине его деревянный престол, обложенный серебрян-ными позолоченными листками; ножки его из чистого серебра, а верх его усыпан драгоценными камнями. Царь садится на этот престол; с правой его стороны две фаворитки (хатуни) и с левой — две. Перед ним сидит дочь его Ита-куджуджюк, т. е. Идочка.35 Когда приходит одна из фавориток (в подлиннике хатуней, не от греческого ли гетера?), царь встает перед нею и держит ее за руку, пока она всходит на престол. Что касается до главной из них, то он идет к ней навстречу до двери шатра, приветствует ее и берет ее за руку, а когда она взойдет на престол и усядется, только тогда садится сам царь и все это происходит на глазах людей без прикрытия.

Старшая фаворитка (хатунь) это сама царица...36 Сообщил мне один из заслуживающих доверия людей, знакомых с рассказами об этой царице, что царь любит ее за одну свойственную ей особенность, которая состоит в том, что каждую ночь он находит ее как бы девственницей. Другой рассказывал мне, что она из потомства той женщины, из-за которой, как говорят, царство отошло от Соломона —да будет над ним мир — и которую он, когда царство опять вернулось к нему, приказал оставить в безлюдной степи. Она-то и была брошена в степи Кипчакской. Половой орган ее был видом похож на кольцо, как это бывает у всякой, кто происходит от нее. Но ни в Кипчацкой степи, ни в другом месте я не видел никого, кто бы рассказывал, что он встречал такого рода женщину или слышал про нее кроме этой царицы. Только один из жителей Китая говорил мне, что там есть порода женщин такого вида. Мне под руки не попадалась такая, и я не знаю, действительно ли это так.


33 Вероятно от слова Аса или Аза — одна из библейских вариаций бесконечно изменявшегося в разных странах имени Иисуса, произносимого у европейцев то Иезус, то Джизес, то Жезю и т. д., а у азиатов Хуссей, Гассан, а, возможно, и просто Хуз или Уз.
34Тизенгаузен, 1, 290.
35 Ита (вда) — имя, а куджуджюк — маленькая, как по французски (Petite Ide).
36 Тизенгаузен, с. 293.

На другой день после посещения царицы, мы зашли ко второй фаворитке (хатуни) и застали ее на тюфяке (кушетке), читающей «достославную книгу» (Коран). Перед нею было около десятка женщин-старух и до двадцати «дочек» (т. е. девушек — filles), которые шили золотом одежды. Мы поклонились ей, и она прекрасно ответила нам приветствием и речью, приказала принести кумысу и собственноручно подала мне чашу, подобно тому, как это сделала царица. Затем мы ушли от нее.

Имя третьей фаворитки Баялунь37 (созвучно с русским боярыня), пишется через «ба», «я», «лу» и «н». Она дочь владыки Константинополя Великого, султана-такфура. Мы зашли и к ней. Она сидела на резном троне с серебряными ножками; перед нею было до 100 византийских, тюркских и нубийских девушек, стоявших и сидевших. Во главе их были отроки,38 а перед нею еще дворецкие из Византийцев. Она расспросила о нашем положении, о нашем приезде, о дальности нашей родины, плакала о нас и утирала лицо свое, находившимся в ее руках платком, вследствие своей жалости и сострадательности. Она приказала подать угощение, которое и было принесено. Мы поели в ее присутствии, и она глядела на нас. Когда мы захотели уйти, она сказала: «Не уходите от нас совсем, а возвращайтесь к нам еще раз и поведайте нам ваши нужды».

Она выказала благородные черты характера и послала нам вслед за кушаньями много хлеба, масла, баранов, дирхемов, прекрасную одежду, трех коней отборных и десяток других, обыкновенных. С этой фавориткой я потом совершил обратное путешествие свое в Константинополь Великий.

Четвертая фаворитка Урдужа (Ордуша39) пишется через «у», «р», «ду» и «джа». Названа была она так вследствие рождения своего в Орде(не). Она дочь старшего эмира, Иса, начальника улуса. Я застал его живым; он был женат на дочери царя Ите-Куджуджуке (т. е. Идочке). Эта фаворитка была из лучших, добрейших нравом и со-страдательнейших хатуней. Мы пошли к ней и нашли в ней по части доброты ее нрава и благородства души то, больше чего нельзя найти. Она приказала подать нам кушанья и мы поели в ее присутствии. Затем она угостила нас кумысом и спутники мои пили его. Она расспрашивала нас о наших делах и мы ответили ей. Потом мы зашли к дочери великого царя Уза-бека. Имя ее Ита-Куд-жуджук — пишется через «ит», «ку» и два «джу». Значит это имя собачка, а куджуджук (собственно, куджук или кучук) — маленький.40 Мы уже сказали выше, что турки получают свои имена по случаю,41 как это делают арабы. Она приказала позвать к ней правоведов кадиев, сейида шерифа Дельхамида и общество талибов, шейхов и факиров. Явился также муж ее, эмир (созвучно с французским le maire — мэр) Иса (Исус), дочь которого замужем за царем, и сел с нею на один ковер. Он страдал подагрой и не мог ни ходить на своих ногах, ни сидеть верхом на коне, а только ездил на арбе. Когда он захотел зайти к царю, то слуги снимали его с арбы и вносили в собрание. Такая болезнь распространена между турками. Со стороны и этой фаворитки мы увидели милости и доброту характера, каких мы не видели ни у кого, кроме нее. Она осыпала нас щедротами и облагодетельствовала. Да воздаст ей бог добром!


37 Тизенгаузен, указ. соч., с. 294.
38 От французского les garsons.
39 Тизенгаузен, с. 295.
40 Мое мнение, что это перепутано из имени Ида.
41 Ибн-Батута говорит об этом в другом месте (II, 115) так: «Татары называют родившегося ребенка своего по имени первого, входящего в палатку при его рождении. Когда родился султан Ходабенде, то первый вошедший был погонщик мулов, которого они по своему называют Зарбенде. Этим именем они и назвали его. Брат Харбенде — Газан (Гассан?), которого народ называет Казаном или Казганом, т. е. козлом, был назван так потому, что при рождении его вошла девушка с козлом...» Но, — прибавлю я, — можно ли этому поверить?

Одноутробные братья и мать обеих — царица Тайтуглы, о которой мы говорили выше. Имя старшего брата Тинабек (князь тело), пишется через «ти» и «на». Бек значит эмир (т. е. князь), а тин —тело, так что имя его значит как бы князь тела. Имя брата его Джани-бек (князь душа) пишется через «джа» и «ни». Джан значит душа, так что назывался как бы князем души.

Я наслышался там о городе Булгаре и захотел отправиться туда, чтобы взглянуть на то, что говорится про чрезвычайную краткость его ночи, а также и про кратковременность дня в противуположное время года. Между ним и ставкою царя был десяток дней пути. Я попросил себе проводника и он отправил со мною такого, который довел меня туда и привез обратно к нему. Прибыл я туда в рамазан (8-й месяц Геджры) и, помолившись на закате солнца, мы разговелись. Сделан был призыв к вечерней молитве во время нашего разговенья. Мы совершили ее и три другие молитвы — теравих, шаф и витр — вслед за тем занялась и заря. Также короток день в Булгаре в период краткости его зимой. Пробыл я там три дня. (Неправда! Казань же лежит на широте Москвы. Кратчайшее время от заката до восхода солнца продолжается там, как и в Москве, 6 часов, а длиннейший день 16 часов. Из всех известных тогда стран, такая короткая ночь, как у автора, могла быть только в Швеции и Норвегии. Значит, вся Казанская Болгария — миф. А дальше у автора еще хуже):

Захотелось мне пробраться и в «Страну мрака». Вход в нее через Булгар и между ними 40 дней пути. Но я отказался от этого вследствие больших хлопот, потребных на это, и малой пользы от такой поездки.

Путешествие туда совершается не иначе, как на маленьких повозках, которые возят большие собаки, ибо в этой пустыне везде лед, на котором не держатся ни ноги человеческие, ни копыта скотины; у собак же когти и ноги их держатся на льду. Проникают туда только богатые купцы, из которых у иного по 100 повозок или около того, нагруженных съестным, напитками и дровами, так как там нет ни дерева, ни камня, ни мазанки. Путеводитель в этой земле — собака, которая побывала в ней уже много раз; цена ее доходит до 1000 динаров или около того. Повозка прикрепляется к ее шее и припрягаются еще три собаки. Этот авангард, за которым следуют прочие собаки с повозками. Остановится авангард и они останавливаются. Такую собаку хозяин не бьет, не ругает. Когда подается корм, то он кормит собак раньше людей, в противном случае собаки злятся, убегают и оставляют хозяина на погибель.

Совершив по этой пустыне 40 станций, путешественники делают привал у входа в «мрак». Каждый из них оставляет там товары, с которыми приехал и возвращается в свою обычную стоянку. На следующий день он приходит туда снова для осмотра своего товара и находит насупротив некоторое количество белок, соболей и горностаев. Если хозяин товара доволен тем, что нашел насупротив своего товара, то он берет его, если же не доволен им, то оставляет. Тогда жители «мрака» надбавляют своего товара или убирают его, оставляя на месте товар купцов. Это значит —они отказываются. Так происходит там купля и продажа. Те, которые ездят туда, не знают даже и того, кто покупает у них и кто продает им — духи это или люди.

Горностай — лучший сорт мехов. В Индийских землях шуба из него стоит 1000 динаров, т. е. по размену на наше золото 250 динаров (выходит, что в тропической Индии ходят в меховых шубах, да еще горностаевых!). Он чрезвычайно бел и происходит от шкуры маленького животного, длиною в пядень. Хвост у него длинный, и его оставляют на шубе в своем виде. Соболь ниже его; шуба из него стоит 400 динаров и меньше. Одна из особенностей этих шкур та, что в них не забираются вши. Князья китайские и вельможи сплошь покрывают свои шубы вокруг шеи одною шкурою. Также поступают и купцы Персии и обоих Ираков.

Вернулся я из города Булгара с князем, которого царь отрядил вместе со мною, и застал я его ставку в местности, известной под именем Бишдаг (Бештау около Пятигорска). Это было 28 рамазана. Я присутствовал с ним при праздничном богослужении... Султан остановился у деревянной башни, которая называется кутк (по-русски — киоск), и уселся в ней с женами своими...

Поставлены были щиты для стрельбы каждому начальнику томана (т. е. темнику, от русского тма — 10 тысяч) особый щит. Начальником томана (тьмы) у них называется тот, у которого 10000 всадников. Присутствовало таких темников 17, предводительствовавших 170-ю тысячами...

Принесли золотые и серебряные сосуды для питья42; большею частью они пьют медовое вино. Они ханефийского толка (иначе канефейского, вероятно от греческого тйнотеи, т. е. Новозаветники) и считают вино дозволенным.

Когда султан захочет пить, то дочь его берет кувшин в руку, приседает (делает реверанс) и потом подает ему кувшин. Он пьет, а затем она берет другой кувшин и подает его старшей фаворитке, которая пьет из него. Потом она подает остальным фавориткам по старшинству их. Затем наследник престола берет кувшин, кланяется и подает его отцу, который пьет, потом фавориткам, и наконец сестре, кланяясь им всем. Тогда встает второй сын, берет кувшин, угощает брата своего и кланяется ему. Встают старшие князья; каждый из них подает пить наследнику престола и кланяется ему. Потом встают царевичи и каждый из них подает пить этому второму сыну и кланяется ему. Затем встают младшие князья и подают пить царевичам. В это время поются песни.

Мы пришли в мечеть выжидать соборной молитвы. Султан запоздал. Кто говорил, что он не придет, потому что опьянел, но по прошествии долгого времени он прибыл, пошатываясь, приветствуя сейида-шерифа и улыбаясь ему. Он называл его «ата», что на тюркском языке значит отец (тятя). Мы помолились соборно, народ вернулся в свои жилища и при царе остались в эту ночь фаворитки и дочь.

Когда праздник кончился, мы отправились в путь с султаном и его ставкою и прибыли к городу Хаджи-хану (Астрахани).43 Тархан значит у них место, изъятое от податей; пишется через «та», «р», «ха», и «н». Город этот получил название свое от тюркского хаджи паломника, одного из благочестивцев, поселившегося тут. Султан отдал ему это место беспошлинно и оно стало деревней; потом оно увеличилось и сделалось городом. Это один из лучших городов, с большими базарами, построенный на реке Итили, которая одна из больших рек мира. Царь остается здесь до тех пор, пока усиливается стужа и река замерзает... по реке этой и соединенным с нею водам зимою ездят в арбах на расстоянии 3 дней пути. Часто по ней проходят караваны, даже и в конце зимней поры, но при этом тонут и погибают.

Когда мы прибыли в город Хаджи-тарха (Ас-Трахань44), то фаворитка Баялунь, дочь Византийского царя, просила султана позволить ей посетить своего отца, чтобы у него разрешиться от бремени, а потом возвратиться к нему. Он дал ей позволение и она попросила его позволить мне отправиться в сообществе ее для осмотра Константинополя Великого. Он дал мне позволение и подарил мне 1500 динаров, халат и множество лошадей. Каждая из фавориток подарила мне серебряные слитки, которые они называют саумами (суммами) — пишется через «са»; в единственном числе саума (сумма). А дочь его одарила меня больше всех, одела меня и дала мне верхового коня.

Мы отправились 10-го шеввали45 (14 июня 1334 году) в сообществе Баялунь и под ее покровительством. Царь проехал для проводов ее одну станцию. Царицы проехали вторую станцию и потом тоже вернулись.


42 Тизенгаузен, с. 300.
43 Ас-тархань, т. е. Вольная Азия, подобно тому, как Тму-Таракань значит Дема-Тархань — Вольный народ.
44 Тизенгаузен, с. 301.
45 Там же. С. 302.

Отряд наш составлял около 500 всадников, в том числе до 200 слуг из невольников и византийцев; остальные из тюрков. Было при ней также до 200 девушек, по большей части византийских... Было с нею еще десять византийских отроков и столько же индийских (!?). Старший начальник индийцев назывался — Сунбулем, а начальник византийцев — Михаилом. Тюрки же называют его Лулу (жемчужина); он был одним из великих храбрецов...

Мы направились к городу Укаку — пишется через «у» и «ка» (такого нигде нет) — городу средней величины, но красивой постройки, с обильными благами и сильной стужей.

Между ним и между Сараем, столицей великого царя (Узбека) 10 дней пути, а на один день пути из этого города находятся горы Русских. Последние — христиане, красноволосые, голубоглазые, безобразной наружности, народ плутовской. У них серебряные рудники (никогда не было!) и из их страны привозятся серебряные слитки, на которые продается и покупается товар в этом крае...

Через десять дней мы из этого города прибыли в город Сурдак (Судак, Сурож), имя которого пишется через «су», «р», «да» и «к». Это один из городов Кипчацкой степи на берегу моря. Гавань его одна из самых больших и самых лучших. Вокруг него сады и воды; населяют его Турки и под их покровительством несколько греков, которые занимаются ремеслами. Большая часть домов его деревянные. Город тот прежде был велик, но большая часть его была разрушена по причине раздора, который произошел между византийцами и турками, и в котором победа сначала осталась за византийцами. Тогда туркам помогли их сообщники, которые перебили византийцев страшнейшим образом и выгнали. Только часть их остается там под покровительством турок до сего времени... »

Но по словам самых ортодоксальных историков город Судак с 1365 года был Генуэзский, а с 1475 года — турецкий город. Значит это написано не ранее 1480—1500 года. А каким же образом говорят, что Ибн-Батута путешествовал между 1302—1377 годами?

«Потом, — продолжает сын Батуты, — мы прибыли к городу, известному под именем Баба-Салтук (т. е. отец Салтук46). Баба имеет у них такое же значение, как у Берберов (т. е. папа, отец); они только резче произносят букву «б». Салтук — пишется это имя через «сал», «ту» и «к» — был, говорят, прорицатель, и про него рассказывают такие вещи, которые запрещает закон. Этот город самый крайний из турецких городов; между ним и между первыми владениями византийцев 18 дней пути степью, без всякой оседлости, в том числе 8 дней без воды. Запасается для них вода и везется в мехах и бурдюках на арбах...

В половине Дзуль-каады (июль 1334 году) мы вступили в степь. С того дня, когда нас покинул царь, до начала степи мы ехали 19 дней и были на остановках 5 дней... После этого мы прибыли в крепость Махтули; это первые владения византийцев — пишется имя ее через «ма», «х», «ту» и «ли». Так как византийцы уже слышали о приезде этой царицы в их край, то в крепость прибыл Кефали (голова) Никуда Византиец с большим войском и большим угощением, а из дворца отца ее, царя Константинопольского, приехали дамы и акушерки.

Между Махтули и Константинополем 22 дня пути; из них 16 дней до пролива и 6 дней до Константинополя... Находившимся в свите хатуни туркам стало ясно, что она обратилась к вере своих предков и желает остаться при своем отце, и они попросили у нее позволения вернуться в свою землю. Она дала им позволение, одарила их богатыми подарками и отправила с ними, для препровождения их восвояси, князя, называвшегося Саруджа малый (Сережа?) с 500 всадниками».

Вместе с ними, — по словам сына Батуты, — поехал обратно в Дештское царство и он, и так описывает тогдашнюю погоду.47

«Было это во время сильной стужи. Я одел три шубы и две пары шаровар, из которых одна была с подбоем. На ногах у меня была шерстяная обувь, поверх ее обувь, подбитая холщевой материей, и сверх этого обувь из лошадиной кожи, подбитой волчьей шкурой... Когда я умывал лицо свое, то вода, прикасаясь к бороде моей, замерзала; я дотрагивался до нее и с нее падало нечто вроде снега. Вода, которая текла из моего носу, тоже замерзала на усах. Вследствие множества платья, которое было на мне, я не был в состоянии влезать на арбу, так что меня подсаживали мои спутники.

Я прибыл в город Хаджи-тархан (Ас-трахань), где мы покинули царя Уза-бека. Оказалось, что он уже уехал и поселился в столице своего царства. Мы ехали по льду реки Итили и соединенным с нею водам три дня. Река была замерзшая. Когда мы нуждались в воде, то отламывали кусок льду, кидали его в котел, где он опять становился водой и мы пили ее и употребляли на варку.

Приехали мы наконец в город Сарай,48 — имя его пишется через «са» и «рай». Известен он под именем Сарая-Берке. Это столица царя Уза-бека. Зашли мы к царю и он расспросил нас о том, как мы съездили, о царе Византийском и о городе его. Мы сообщили ему обо всем этом и он приказал дать нам пропитание и помещение».


46 Там же. С. 303.
47 Там же. С. 305.
48 Там же. С. 306.

Так калейдоскопически перемешиваются у Ибн-Батуты правильные сведения с нелепостями и сухие описания с романтикой. И вот мы подошли к самому нелепому по географическим условиям месту.

«Город Сарай, — пишет он, — один из красивейших городов, достигший чрезвычайной величины, на ровной земле, переполненный людьми, с красивыми базарами и широкими улицами. Однажды мы поехали верхом с одним из старейшин его, намереваясь объехать его кругом и узнать объем его. Жили мы в одном конце, выехали оттуда утром, а доехали до другого конца только после полудня, совершили там молитву полуденную, поели и добрались обратно до нашего жилища не раньше, как при закате.49 Однажды мы прошли его в ширину; пошли и вернулись через полдня, и все это сплошной ряд домов, где нет пустопорожних мест, ни садов. В нем 13 мечетей для соборной службы; одна из них шафийская. Кроме того, еще чрезвычайно много других церквей. В нем живут разные народы, как то: Монголы — это настоящие жители страны и владыки ее; некоторые из них мусульмане; Асы (они оке Узы и Озы, откуда и имя царя Уз-бек, а по-русски Оз-бяк), которые мусульмане; Кипчаки черкесы (старинное название казаков от города Черкасы на Дону), Русские и Византийцы, которые христиане. Каждый народ живет в своем участке отдельно; там и базары их. Купцы же и чужеземцы из двух Ираков, из Египта (!!), Сирии и других мест живут в особом участке, где стена ограждает имущество купцов.

Царский дворец называется Алтунташ (Златоглавый), Алтун пишется через «а», «л», «тун» и значит золото, а таш пишется через «та» и «ш» — значит голова.

Есть там келья правоведа, ученого имама Номан-еддина Эль-Харезми. Я видел его; это один из отличнейших шейхов, прекрасного нрава, благородной души, чрезвычайно скромный и чрезвычайно строгий к обладателям мирских благ. Царь Уз-бек каждую пятницу приходит навещать его, но имам не выходит к нему навстречу и не встает перед ним. Царь садится перед ним, говорит с ним самым ласковым образом и смиряется перед ним, а шейх поступает противоположно этому. Совсем иное было обхождение старца с факирами, нищими и странниками: он относился к ним снисходительно, говорил с ними ласково и оказывал им почет. Он почтил и меня — да воздаст бог ему добром! — и прислал мне тюркского невольника. Я был личным свидетелем одной его благодати. Хотел я из Сарая поехать в Харезм, но он сказал мне: — Тебе придется остаться.

А я все-таки решился ехать, и вдруг сбежал у меня слуга и я остался. Это одно из явных чудес. А по прошествии трех дней один из моих спутников нашел этого сбежавшего слугу в городе Хаджитархане (Астрахани) и привез его ко мне. И только тогда я отправился в Харезм. Между ним и столицею Сараем степь в 40 дней пути. По ней не ездят на лошадях вследствие недостатка корма; арбы возят там только верблюды. Из Сарая мы ехали 10 дней и прибыли в город Сарай-джук (Сарайчик50). Джук пишется через «джу» и «к» и значит маленький, так что Сарай-Джук значит Сарай Малый. Он лежит на берегу большой и быстрой реки, которая называется Улусу — пишется через «у», «лу», «су»—что значит «великая вода» (река Урал?). На ней мост из судов, как мост Багдадский. У этого города кончилась наша езда на лошадях, везущих арбы. Мы продали их там и для перевозки арб наняли верблюдов.

У едущих по этой степи в обычае быстрота, вследствие недостатка свежей воды. Верблюды, которые пересекают степь, большею частью погибают, а теми из них, которые остаются в живых, пользуются только на другой год, после того, как они потучнеют. Вода в этой степи встречается в известных водопоях через два-три дня. Это вода дождевая и скопляющаяся в песчаной почве (что явно невозможно). Пройдя эту степь, мы прибыли в Харезм».


49 Очевидно в летнее время, так как автор не описывает снега. В это время (около 48 град. сев. шир) день длится около 15 часов. Выделив из них 3 часа на отдых и считая средний ход шедшего человека за 4 километра в час, мы находим длину Сарая Берке (или Сарай-Бурга?) в 24 километра.
50 Тизенгаузен, 1, 307.

Но такого города в Азии нет, лишь по маршруту ясно, что автор называет так Хиву. Почему же такое название, когда в самой Хиве никто его не знает? Обращаясь к древней истории, мы видим что Харезмом у классиков называлась страна царства Ахемонидов (Безбрачников), которую историки эпохи Возрождения поместили без особых доказательств в этой самой местности. Но ведь Харезмское царство, — говорят нам, — исчезло с лица земли еще до начала нашей эры? Как же это имя воскресло у сына Батуты? Почему он не называет этого города просто Хивой, а по классически? Вот как он описывает его:

«Это один из самых больших, значительных и красивых Турецких городов, богатый славными базарами, просторными улицами, многочисленными постройками, отборными красотами. Он точно колеблется от множества своих жителей и волнуется от них, как волна морская. Однажды я поехал по нему верхом и заехал на рынок. Забравшись в средину его и доехав до крайнего предела давки на место, которое называется шаур, я не был в состоянии пробраться через него вследствие множества народа. Я растерялся и возвратился лишь после больших усилий. Один из народа сказал мне, что в пятницу на этом рынке бывает меньше давки, потому что Харезмцы запружают в этот день Кайсарийский51 базар и другие рынки...

Этот город под властью царя Уз-бека, у которого в нем старший князь по имени Кутлу-думур, построивший там училище с принадлежавшими к нему помещениями, а мечеть построила его жена, благочестивая дама Тура-бек — пишется через «ту», «ра», «бе» и «к». В Харезме есть больница, при которой сирийский врач. Не видал я в других странах людей ни лучших характером, чем жители Харезма, ни благороднее душой, ни ласковее к чужеземцам.

Есть у них по части молитвы прекрасный обычай, он состоит в том, что кто не является на молитву вместе со всеми, тот наказывается имамом плетью в присутствии общины. С этой целью в каждой мечети повешена плеть. Кроме того, не пришедший платит пять динаров, которые употребляются на потребности мечети и раздаются нищим и бедным. Харезмцы говорят, что этот обычай существует у них с давних времен. За чертою Харезма — река Джейхун, одна из четырех рек, которые текут из рая. Во время стужи она замерзает, как река Итиль; люди ходят по ней и она остается замерзшей 5 месяцев. В летнее же время ездят по ней в судах до Термедза и привозят оттуда пшеницу и ячмень. Для спускающегося вниз по реке — это переезд в 10 дней.

После утренней молитвы пришли к нам в Харезме местный кади и вместе с ним несколько старейшин города. Это мужи доблести и благородства. В учении их преобладает итизаль (раскол), но они не выказывают его, потому что царь Уз-бек и начальник города Харезма Кутлу-думур, сунниты (а ранее Уз-бек назывался «Ханефийцем, пьющим вино»)... Имя Кутлу-думур пишется через «ку», «т», «лу», «ду», «му» и «р» и означает «благословенное железо», так как «кут-лу» значит —благословенный, а думур (или Тимур) — железо. Этот эмир, сын тетки великого царя Уза-бека, старший из его князей и его правитель Хорасана. (Теперь Хорасан персидская провинция с главным городом Мешдхедом, но между нею и Хивой лежит Туркменская степь с городом Мервом)...»


51 Но Кайсария в средине Малой Азии, за Антитаврийскими горами. Никто и не слыхал о таком базаре в Хиве.

Я не выписываю дальнейших сообщений сына Батуты, так как в данном случае нам интересны только его представления о России. Когда не было еще географических карт и курсов географии, возможно было как угодно перетасовать между собою все города и народы и приписывать им какие угодно чудеса, чередуя их с совершенно правильными сообщениями действительно бывавших там людей. А для того, чтобы читатель не спрашивал, от кого автор узнал все это, самый лучший способ был изложить все свои сведения от имени путешественника, который будто бы сам все это видел. Так, несомненно, сделали авторы книг Плано Карпини, Марко Поло и Рубрука (или как его иначе называют Рубруквиса); так сделали и автор книги Ибн-Батута и авторы всех остальных арабских и «не арабских» путешествий в далекие страны вплоть до XIX века нашей эры.

Нам не интересно здесь допытываться, от кого сын Батуты получил свои верные сведения о Бухарских дынях, песчаных степях и так далее,52 а интересно выяснить происхождение неправдоподобных рассказов. О части их нетрудно догадаться.

Рассказ о городе Болгаре на Волге, близ которого «солнце летом всходит так быстро после заката, что не успеешь прочитать и нескольких молитв», опровергается вполне современной астрономией, показывающей, что самый короткий летний срок между закатом и восходом солнца продолжается там, как в Москве, Риге или Копенгагене, около 6 часов, время вполне достаточное не только для того, чтобы помолиться, но даже и выспаться после этого. Такой короткий промежуток отсутствия солнца, как описывает сын Батуты, бывает летом только на середине Скандинавского полуострова и на Шотландских островах, так что и рассказ о нем мог дойти до Андалузии, где писал автор, не иначе, как через английских моряков. А миф о «стране-мраке» на севере земли, мог образоваться лишь через преувеличение рассказов норвежских рыбаков, бывавших на мысе Нордкапе, где солнце не восходит зимой два месяца, причем умолчано о том, что летом оно не заходит там на несколько дней долее такого срока, так что ту же самую страну можно назвать не только местом «вечного мрака», но и местом «вечного света».

Рассказ о том, что люди ездят в это «царство вечной ночи» на собаках, базируется явно на рассказах сибирских туземцев, но они могли дойти до Испании не ранее того, как Ермак проник на реку Тобол, и во всяком случае, не ранее водворения Строгановых в Пермской области в половине XVI века.

Рассказ о чрезвычайной галантности «Сарайских» царей и всех культурных жителей Сарайского царства по отношению к «дамам» мог возникнуть только от перенесения за Волгу рыцарских нравов, господствовавших в Константинополе во время существования там Латинской империи Балдуина и его преемников между 1204 и 1261 годами, что вполне понятно не только потому, что рыцари перенесли туда культ женщины из рыцарской Испании, Италии и Франции того времени, а католические миссионеры принесли туда культ Мадонны, но и тем, что женщины западной Европы участвовали в крестовых походах много реже, чем мужчины. Из этого одного становится вполне понятным, что рыцари за них дрались там друг с другом на дуэлях, а их дамам все прощалось.

Аналогичное этому в слабой степени происходило и при первой колонизации Америки и Австралии, хотя при большей семейственности английских женщин нового времени дуэли из-за них и не привились там.

Культ западно-европейских женщин в Латинской империи Балдуина53 и отразился у Ибн-Батуты с перенесением на магометанский Восток, где они были на самом деле на положении заключенных в гаремах, продавались в замужество своими отцами и не показывались посторонним мужчинам иначе, как в чадрах.

Все, что тут рассказывает автор о его приемах женами султана и о публичном поклонении им их мужей, настолько же нелепо для магометанского востока, как и рассказы о стране вечного мрака на севере земли.


52 Конечно, от ездивших туда католических миссионеров и торговцев.
53 Сказка о царе «Балде».

Отсюда выходит, что «Сын Батуты» ни в каком случае не может считаться писателем XIV века, а не ранее XVII, когда поездки на собаках в тайгах северной Сибири стали известны в Западной Европе по рассказам придворных бояр и чиновников приезжавшим в Москву западноевропейским послам. Но это было время не ранее Ивана Грозного (1547-1584) или даже императора Петра I (1689—1725), когда католическое иго на Руси было уже подменено монгольским игом, и католические царь-грады (Сараи) были уже перенесены из-за Дуная за Волгу.

Этим хронологическим выводом и закончу свой критический разбор псевдо-путешествия сына Батуты. Он не путешествовал, а сидел дома в Испании, собирая все, что мог по истории и географии Востока и не отличая правдоподобного от нелепого.

Итогом этой главы можно считать то, что все отмеченное выше в первоисточнике да, очевидно, и многое другое, написано не ранее XVI—XVII, а потому как много там напутано, писалось все частью очевидцем, частью с чужих слов, частью же бралось из других источников. Заключая главу, можно сказать, италом (или Итилем), что и Сарай (или Царяй) за Волгой был списан с царицы тогдашних морей Венеции, самое имя которой читается Венчанная и которая находится у протоков реки По, как и мифический Сарай помещается фантазерами у протоков Волги. От итальянского слова Дуче (Duche) — вождь — могло произойти и третье название Дейтшского царства Улус Джучи (т. е. удел Вождя), а название первого главы этого государства Души-хан — напоминает и Дуче-хана и Доже-хана (Doge-chan).

Припомнив, что у рыцарей крестовых походов, кроме жены, был обычай иметь еще и дам сердца, которым они посвящали свою военную карьеру и свое поклонение, мы поймем и сущность рассказов Ибн-Батуты о Сарайских (т. е. венецианских и генуэзских) хатунях, т.  е. фаворитках герцогов и о том необыкновенно почтительном и деликатном внимании, которое им оказывалось и самими герцогами (ханами) и всеми окружающими, и только с этой же точки зрения становятся понятны и чисто французские костюмы этих дам, совершенно тождественные с западно-европейскими костюмами эпохи гуманизма, и их фрейлины и пажи, несущие за ними шлейфы. А без этого объяснения все приведенные Тизенгаузеном «Арабские рассказы о «Золотой Орде» являются только сказками наподобие «1001 ночи». И недаром сам Ибн-Эль-Асир, рассказав свою историю пришествия татар из Монголии, восклицает (Тизенгаузен, 1,16):

«Клянусь Аллахом! Я не сомневаюсь, что кто уцелеет после нас и прочтет это мое описание, тот станет отрицать его, сочтет за небылицу и будет правда на его стороне».


назад начало вперёд


Hosted by uCoz