Н.А.Морозов / «Христос». (9) «Азиатские Христы.» / Часть III


Глава IX
Персы, парсы и парижане.

 

Нам говорят, что от 226 по 651 год в Персии царствовала династия Сассанидов, основанная Ардаширом-Бебегатом, царствовавшим от 226 по 140 год, которая стремилась к восстановлению древне-персидского быта и религии Заратустры, затерянных будто бы несколько тысяч лет тому назад.

Из них Сапор I, — говорят нам, царствовал от 241 по 271 год нашей эры и взял в плен римского императора Валериана; Сапор II (309—380) был современником Юлиана и Феодосия I. Он покорил Армению и Месопотамию и был жестокий гонитель христиан, т. е. не иначе как в качестве арианина. Хозрой Акуширван (т. е. Справедливый, 531—578), завоевавший Месопотамию, Колхиду и Сирию, был первый с правами на историчность, а сын его Хозрой Парвез (578—628) был будто бы так благочестив, что увез к себе из Иерусалима (Эдь-Кудса) даже крест Христа. А последний из них Ездегерд III (632—651) был будто разбит аравийцами, потерял Персию и удержался лишь на берегах Аму-Дарьи, благодаря чему «рассудку вопреки, наперекор стихиям» возникла Ездегердова эра летоисчисления, датирующаяся годом его неудачного воцарения с 16 июля 632 года у каких-то азиатских пораженцев. В это же время агарянство, — говорят нам, — сменило религию Зороастра в Персии.

А кто же повествует нам обо всем этом?

Прежде всего Аммиан Марсельский, апокрифичность которого я уже показал в IV книге Христа (стр. 354) отстствием указываемого им солнечного затмения в 360 году. Затем апокрифическая книга от имени Прокопия и ряд других авторов очень сомнительной достоверности (например, Табари).

Сассаниды, — говорят нам, — возвысили Зороастрову веру на степень государственной религии и основали свой трон на ее алтаре. Иерархически организованное жречество составляло главную силу в государстве и награждало царей, следовавших его указаниям, ореолом святости. За это Сассаниды строили храмы, среди которых в особенности был знаменит большой храм огня в главном городе Истархе. Они и заботились о правильной редакции Авесты, т. е. попросту создавали ее.

Нам говорят, что Ездегерд II (438), преследовавший как христиан, так и иудеев, действовал не только силой, но и приводил доказательства против христиан, упрекая их за то, что они приписывали богу как хорошее, так и худое, что они допускали рождение бога от женщины и распятие его, что их учение восстает против брака, прославляет нищету и бездетность и таким образом угрожает дальнейшему существованию мира. Но это ведь могло быть только не ранее появления Евангелий, т. е. позднее VII века, а не в IV, когда еще не было ни одного Евангелия. Император Ираклий нанес, — говорят нам, — страшные удары персидскому могуществу и снова воздвиг крест в Иерусалиме (14 сентября 629 года). И в это время приближалось арабское могущество, которое положило конец царству Сассанидов.

О религиозный учениях того времени говорят разнообразно и даже толкуют их различно. Так, манихеизм при Сассанидах в Персии понимали и как форму христианского гностицизма (Басобр и большинство историков церкви) и как буддизм (Ф. К. Баур). Другие ученые этого времени называют Маздакизм, созвучно с именем Ормузда, состоящим из Аур — Свет и Мазда — Его основатель. Маздак провозглашал, — говорят нам, — коммунистическое учение, и вначале даже проводил разделение имущества и женщин между всеми мужами. Но дворянство и жречество свергли с престола царя Ковада I, который следовал таким советникам, и когда он снова воцарился, то сам осознал опасность, которая угрожала обществу со стороны коммунистов, и он их разгромил, а его сын Хозрой Ануширван, покончил с оставшимся от отца. Однако еще и в позднейшие столетия, во времена Ислама, — говорят нам, — мы встречаем тайных последователей теорий Маздака.

Оригинальная литература Сассанидского периода написана на пехлевийском языке, состоящем из смешения персидских и библейских слов. С одной стороны, в ней переведены и комментированы зендские тексты, с другой — написаны многие самостоятельные произведения. Но она получила свое завершение лишь уже после времен Сассанидов. Имеющиеся в нашем распоряжении рукописи восходят не далее XIV века, большинство же пехлевийских сочинений заключают в самих себе указание на то, что они появились уже после падения Сассанидов; а относительно некоторых историки сами устанавливали время около конца Х века. А между тем она содержит предания и теологические рассуждения, относимые к Сассанидам, а не позднее, когда по мнению ортодоксальных историков было уже магометанское влияние.

Из ее произведений, книга «Первоначальное творение» (Бундегеш) есть интереснейший теологический трактат, из всех вообще имеющихся у нас относительно персидской религии. В ее тридцати четырех главах (у Юсти 35) излагается космогония, космология и эсхатология, описывается борьба между двумя духами, одним — добрым, светлым, всеведущим, и другим — злым, темным, ограниченным. Злой дух лишь по временам получает перевес, а в конце концов побеждается. Но много глав дают в ней просто перечень различных стран, гор, морей, земных существ или генеалогию царей и священников.

Бундегеш сравнивали уже с книгой Бытия, да и другие произведения пехлевийской литературы напоминают собою библейские и христианские апокалипсисы. Так книга Бахман Яшт дает подробный обзор будущего хода мировой истории с точки зрения Зороастровой религии. А нем рассказывается об откровениях, в которых божество показало пророку будущность религии. Автор предсказывал здесь и турок, и даже распространение европейского могущества в Азии. То, говорят, что истинная религия отодвинута ими лишь на некоторое время; в промежуток 1000 лет появляются три пророка, которые продолжают дело Заратустры и доведут его до конца.

Скажите сами: возможно ли считать такую книгу не только древней, но даже и средневековой?

Совершенно в ином роде трактат под названием «Прилично—неприлично» (Шайаст-ла шайаст), содержащий заповеди относительно чистоты и различных грехов, вместе с правилами для религиозных церемоний и обрядов.

Имеются еще сочинения Манушигара, персидского первосвященника, жившего, — говорят, — в конце IX века, которые представляют письма к его единоверцам и обширное сочинение Дадистан-и-диник, т. е. религиозные решения, касающиеся разнообразных вопросов. Книга написана без систематического порядка, но, несмотря на это, признается учеными ценной для изучения религии.

Точно так же в книге Минокиред, без всякой связи перечисляются 62 вопроса, на которые отвечает дух Мудрости. Они касаются отношений между добрым и злым духами, состояния души после смерти, а также этические правила и перечни грехов и добрых дел.

Кроме этих сочинений, в состав пехлевийской литературы входят еще несколько других произведений, полезных для познания религии и еще одна книга, которая написана на новоперсидском языке, но по своему содержанию относится сюда же. Это «100 глав» (Сад-дар), в которых говорится о религиозных обязанностях и обрядах. Книга эта относится к XVI веку и представляет собой прозаическое произведение, которое признается очень древним и было переложено в стихи.

«Очевидно, — говорит Шантепи-де-ля-Соссей (II, 224), — во времена Сассанидов древние тексты получали окончательную редакцию, и в то же время собирались древние предания, и делались попытки ответить на разнообразные религиозные вопросы, которые с ними были связаны. Но, по-видимому, оказалось невозможным создать законченную систему».

Мы не имеем отельных сведений о судьбах персидского культа в течение столетий после арабского завоевания. Но что там не было запрета парсизма, видно из того, что как манускрипты Авесты, так и пехлевийские писания, все относятся к этому периоду. Даже на новоперсидском языке писали сочинения, с целью разъяснения темных пунктов в персидской религии, вплоть до новейшего времени. Другие сочинения также свидетельствуют о духовной деятельности этого времени, между прочим интересное сочинение Улемай-Ислам, в котором персидский вероучитель излагает свое верование перед несколькими мусульманами. Высоким уважением пользуется у парсов еще одна книга, которая содержит откровения, данные 15-ти древним пророкам на новоперсидском языке. Произведение это называется Дезатир и опубликовано оевропеившимся туземцем Индии муллой Фирузом бен Каусом в 1818 году. «Но уже и в то время, когда эта книга только что сделалась известна европейским ученым, — говорит Шантепи-де-ля-Срссей, — она возбудила сомнения; теперь же, конечно, никто уже не станет принимать ее за действительно древний и достоверный источник». А между тем автор «Дабистана», относимый к XVII веку, составил свое изложение персидской религии на основании этой самой книги.

Лишь при династии Газневидов получили свою окончательную форму древнеперсидские героические предания. Абуль-казим, по прозванию Фирдуси (ум. 1020) и (по соображениям, высказанным в VI книге Христа) современник или преемник Абул-казима же, по прозванию Достославный (Магомет), написавший Коран, передал нам героические сказания в своей «царской книге» (Шах-Наме по-персидски). Они имеют одинаковую ценность и для науки и для литературы. Первая часть его книги излагает мифическую первобытную историю, в которую включено много интересных эпизодов; эта часть доходит до появления пророка при Гистаспе. Вторая половина царской книги содержит легенды об Александре Великом (Искандере), очень короткую историю Арсакидов (Ашканидов) и более подробную историю Сассанидов. Она представляет целый ряд геройских сцен и многих царей, к деяниям и приключениям которых автор возбуждает интерес с их чисто психологической мотивировкой. Главный мотив составляет борьба иранских героев против темной силы Турана (турок).

А в религиозном отношении поэт не всегда верен сам себе. Мы находим у него смесь древнеперсидских и магометанских идей, но последним принадлежит львиная доля. У Фирдуси уже древние мифические цари сооружали большие храмы огню и понятие о божестве имеет более магометанский, чем парсийский характер. Существует лишь один единственный бог, от которого исходит как добро, так и зло и герои постоянно чувствуют свою зависимость от могущества коварной и неизбежной судьбы.

«Теперешние парсы в Западной Индии, — говорит Шантепи-де-ля-Соссей (II, 228), — достигают лишь 85 000 душ, из которых почти 50 000 живут в Бомбее. Их обычные занятия составляют торговля и промышленность; между ними очень мало земледельцев и совсем нет солдат. Вообще же они пользуются благосостоянием и занимают почетное положение. Их руководители придают образованности большое значение, но знание древнего зендского языка среди них незначительно и потому их традиции непрочны и только в их правах и обычаях продолжает жить многое, что считают за древнее …»

Из этого-то источника и получены те сведения, которые дают европейские путешественники со времени Анкетиль-дю-Перрона, или образованные парси, как Дособхай Фрамхи относительно жизни и занятий парсов, об их праздниках и погребальных обрядах, или об устройстве их дакм, согласно с якобы древними предписаниями. Их религиозное учение в том виде, как оно, например, излагается в катехизисе Гузарати, в высшей степени просто: исповедание единого бога и его пророка Зороастра, исполнение нравственных заповедей, вера в награду и наказание в загробной жизни. Здесь парсизм сильно приближается к исламу, хотя действительного знания собственной религии и понимания ее источников у парсов не существует, — повторяет автор этой главы в книге Шантепи-де-ля-Соссей (II, 229), предвосхищая мой вывод, что все восточные народы узнали историю своих собственных религий от современных нам европейских ориенталистов; произносимые ими зендские молитвы совершенно для них непонятны; даже образованные парсы, как Дособхай Фрамжи в знании Авесты являются учениками европейских исследований.

А мы только прибавим к этому от себя: «Не в одном знании Авесты», но и в буддизме, и в магометанстве, и в конфуцианстве, и в брамаизме. Вся псевдо-древняя история Азии создана в новейшее время лондонскими, парижскими и берлинскими ориенталистами и преподнесена в готовом виде изумленным туземцам, которые даже и не подозревали, что у них такие длинные хвосты в глубине веков!

Читатель уже знает, что главнейшие наши сведения о древних «парсах» мы имеем не из Персии, а из Индии, в которую они будто бы переселились из той страны, которую европейцы окрестили Персией, хотя у самих обитателей этой страны имя Персия совсем не известно, они называют себя Ирани, а созвучное с Персией имя впервые встречается в Библии, где упоминается народ Паризи, более созвучный с древним названием французов — парижанами.

Откуда же мы знаем, что эти индийские парижане приехали из …

«О переселении парсов в Индию, — говорит К. Иностранцев,1 — мы имеем извести я в Киссе-и-Санджан (Повествовании о Санджане). Сочинение это, впрочем, не может считаться историческим памятником парсийской письменности в точном смысле этого слова: по форме оно вполне примыкает к обычному типу парсийского поэтического творчества (оно написано стихами), содержанием же своим обязано, несомненно, почти исключительно устному преданию парсийской общины. Содержащиеся в нем исторические данные были в недавнее время подробно разобраны ученым парсом Моди.2 Нужно отметить, что Кисса-и-Санджан написано весьма поздно — на рубеже XVI—XVII веков нашего летоисчисления (древнейшая рукопись его, известная Д. Д. Моди, относится к концу XVII века) и автор его, Бахман-бен-Кейкобад-бен-Хормаздийр, неоднократно указывает на то, что основывает свои повествования на древних преданиях.


1 К. Иностранцев. Переселение парсов в Индию и мусульманский мир в половине VIII века, 1915.
2 Моди доказывает ошибочность датировки.

Так говорит сам К. Иностранцев. Но какую же историческую ценность, — спросим мы, — имеет повествование, основанное на ничем не проверенных и притом одиночных случаях, так как только в необузданном воображении старинных беллетристов допускается до сих пор, что целые народы говорят в унисон, как в балетах хоры?

А в данном случае это всенародный хор пел — уж не ежедневно ли? — в течение девяти веков, не умолкая следующую арию:

«Когда последний представитель Сассанидской династии шах Иездегард лишился власти, все преданные вере Зороастра миряне и духовные покинули свои жилища. Сто лет прожили они в Кухистане (т. е. в Нагорье), а затем вследствие страха перед иноверцами перешли в Хурмуз, в области которого провели пятнадцать лет; по истечение этого срока они, вследствие притеснений со стороны иноверцев, сели вместе с женами и детьми на корабли и, переправившись морем, высадились в Диу. И здесь, однако, они не оставались долго — руководясь астрологическими предсказаниями, они через девятнадцать лет высадились на материк Индии, на Гуджератский полуостров и поселились в Санджане. Через несколько времени они соорудили здесь храм огня».

И вот на основании этой всенародной арии, от которой после выхода рукописи Хормаздиара не осталось ни малейшего эха; Моди отмечает как будто бы исторический факт четыре даты: 1) переселение в Кухистан и пребывание там сто лет; 2) переход оттуда в Ормуз и пребывание там в течение пятнадцати лет; 3) переселение в Индию, в Диу, и пребывание там девятнадцать лет; 4) переход на материк, на Гуджератский полуостров и поселение в Санджане. Считая прекращением власти Иездегерда его смерть, Д. Моди и начинает свой расчет с этой даты, причем самое событие он относит к 651 году по Р. Х. — с этого времени парсы и поселяются в Кухистане. Чтобы получить дату выхода из этой области в Ормуз, надо прибавить сто лет — 651+100=751 г. по Р. Х. С этого времени они пятнадцать лет живут в Ормузе — 751-15=766 г. по Р. Х. Этим годом датируется их переселение в Индию. В Диу они пребывают девятнадцать лет — 766+19=785 г по Р. Х., год их поселения в Санджане.

Так просто и точно решаются «на основании народных преданий» хронологические вопросы! А по какому же календарю, — спросите вы, — пел парсийский народ эту свою арию? Ну, конечно, по современному нам парсийскому солнечному календарю!

Ведь это же говорят и другие, открытые европейцами восточные писатели, писавшие через тысячу или более лет после описываемых событий и объевропеившиеся индийские историки, вроде самого Ивана Джемса Моди. Ведь сам Динавери, относимый к IX веку при рассказе об убийстве Иездегера, говорит: «Это случилось в 6 году халифата Османа, т. е. в 30 году Хиджры; тогда-то и было прекращение самостоятельного персидского государства и до сего времени персы ведут от этого события свое летосчисление».

Но какие же доказательства имеем мы, что это говорилось в IX веке? Ведь это тоже слух, основанный на «некоей рукописи нашего времени»!

Мы видим, что относительно появления Парсов в Индии существуют лишь ничем не проверенные слухи. А потому мы и должны оставить этот вопрос подлежащим дальнейшей разработке.


назад начало вперёд


Hosted by uCoz