Н.А.Морозов / «Христос». (9) «Азиатские Христы.» / Часть V


«Голос безмолвия» как высший образчик псевдо-индусской апокрифической религиозно-философской литературы нашего времени.

 

В противность всем традиционным правилам, я оставлю здесь сначала в покое наших авторитетов по Индии и начну свое повествование ни с кого иного, как с известной основательницы теософического общества в Лондоне Елены Петровны Блаватской и не без причин.

На нее, вечно окруженную, как цветок бабочками и пчелками, всевозможными звенящими и стучащими духами, легче нападать, чем на патентованных ученых-индологов, прикрытых, как стальными панцирями и щитами, докторскими дипломами, хотя бы в деле открывания новых документов они и были более доверчивы и простодушны, чем Елена Петровна.1


1 Описавшая сначала свои похождения в Индии под именем Родда-Бай (Русский Вестник от 1881 по 1891 годы).

Мне скажут, конечно, что приводимый мною документ выдумала сама Елена Петровна, но я на это отвечу. А чем же он отличается от тех, которые другие, менее экспансивные и литературно гонимые путешественники в Индии предлагают нам, как подлинные документы? Абсолютно ничем! Так почему же мы им верим, а не верим Блаватской, которая тоже несомненно провела несколько лет в Индии?

Предлагаемый отрывок из книги «Голос безмолвия» можно рассматривать как образец воображаемой европейцам индусской мистики. Книга эта выдержала много изданий в Англии, переведена на все европейские языки и состоит из трех частей: Голос безмолвия, Два пути и Семь врат. Для нас, русских читателей, книга эта должна представлять особенный интерес, так как была передана западной Европе русской женщиной, имеющей, — как говорят ее почитатели теософы, — «почетную известность во всем мире, кроме своей родины, где имя ее до сих пор еще вызывает предубеждение, а истинное значение еще вполне не оценено, даже и в Европе».

«Елена Петровна Блаватская, — говорят нам они, — была, несомненно, ученицей одной из эзотерических (тайных) школ востока, иначе она не могла бы изложить сокровенные учения Востока в той оригинальной форме, в которой они вылились в Голосе безмолвия. Эта форма ясно указывает на знание его первоисточника; текст его не встречается ни в одной из санскритских книг, доступных ученым ориентологам, и впервые появился в 1889 г. на английском языке в изложении Е. П. Блаватской.

Эти поучения даются тем, кому не ведомы опасности (низшей психической силы).

«Кто хочет услыхать голос безмолвия (Наду) «Беззвучный звук» и понять его, тот должен достигнуть совершенного сосредоточения (в самом себе).

Достигнув равнодушия к внешнему миру, ученик должен найти Повелителя своих чувств, Творца мысли, Того, Который зарождает иллюзии.

Ум есть великий убийца реального.

Ученик должен одолеть убийцу.

Ибо когда его собственный образ станет для него реальным, как не реальны для него все образы его сновидений, когда он перестанет слышать множество, тогда он различит Единое, внутренний звук, убивающий внешний.

Тогда только — не раньше, — покинет он область ложного и вступит в царство истинного.

Прежде чем душа увидит, гармония внутри должна быть достигнута и телесные очи должны закрыться навсегда для всякой иллюзии.

Прежде чем душа услышит, человек должен стать одинаково глухим, как к громам, так и к шептаниям, как к крикам ревущих слонов, так и к серебристому жужжанию золотого светляка.

Прежде чем душа сможет разуметь и вспоминать, она должна с Безмолвным Голосом соединиться так же, как с умом ваятеля соединена была модель, по которой формовалась глина.

Ибо только тогда душа услышит и вспомнит.

И только тогда к внутреннему ее слуху обратится Голос Безмолвия и скажет:

Если твоя душа улыбается, купаясь в солнечном сиянии твоей жизни; если она поет внутри своей оболочки из плоти и материи; если она рыдает в своей крепости, построенной иллюзиями; если душа твоя силится оборвать серебряную нить, которая привязывает ее к Учителю,2 — знай, ученик, душа твоя из праха.

Если прислушивается к тревогам сего мира распускающаяся душа твоя, если на гремящий голос Великой Иллюзии3 она дает ответ; если, устрашенная при виде жарких слез страдания, если, оглушенная воплями скорбей она отступит, подобно пугливой черепахе, под защиту своей личности, узнай: душа твоя — недостойный ковчег безмолвного бога своего.

Когда, приходя в возраст, твоя душа выступит из своего верного убежища и, вырвавшись из защищавшего ее ковчега, протянет свою серебряную нить и устремится вперед; если, узрев свое отражение на волнах пространства, она шепнет: «это я», узнай: душа твоя захвачена в паутину обольщения.

Земля эта, ученик, есть Чертог скорби, где по всему Пути тяжких испытаний расставлены западни, чтобы изловить твое Я обольщениями, имя которым «Великая Ересь».4 Эта Земля, о неведущий ученик, только печальное преддверие, ведущее в сумерки, за которыми расстилается долина света, того Света, что неугасим никакими бурями, что горит без светильника и без масла.

Говорит Великий Закон: «чтобы познать Мировое Я, ты должен познать свое собственное Я». Для этого должен ты отдать свое Я тому, что называется «не Я», свое Бытие — Небытию, и тогда только можешь ты почить между крылами Великой Птицы.5 Воистину сладостно успокоиться в крылах того, что не подлежит рождению и смерти, что есть АУМ6 на протяжении бесконечных веков.

Взберись на птицу Жизни, если хочешь познать.7

Отдай свою жизнь, если хочешь жить.

Три Чертога, о усталый странник, предстоит пройти тебе до конца многотрудного пути. Три Чертога, о победитель Смерти (Мары), проведут тебя через три состояния8 в четвертое, а оттуда в семь Миров, в Миры Вечного Покоя.


2 Высшее Я.
3 Иначе — объективный мир.
4 Ложная вера в отделимость каждой человеческой души от единой Мировой Души.
5 «Лебедь а Пространстве и Времени», символ Брамы, символическая птица, роняющая яйцо в хаос, яйцо, превращающееся во Вселенную.
6 По Блаватской это священное слово древнего Востока, имеющее несколько значений, произносимое благоговейно йогами во время молитвы и созерцания: «Слог А есть правое крыло птицы, У — ее левое крыло, М — ее хвост». А по-моему это взято с еврейского бог — ОИМ (полностью ЭЛ ОИМ). Это было первоначально просто множественное число от ЭЛ — бог, и значяившее боги, так как приставка Им в еврейском языке есть знак множественного числа. АВ потом, при переходе к единобожию, оно было истолковано как Бог-Оис или, по другому произношению еврейских неустойчивых Гласных бог АУМ или Ом.
7 Три состояния сознания: бодрствование, дремота, глубокий сон, ведут в четвертое состояние сознания — сверхсознание.
8 Некоторые восточные мистики признают 7 духовных сфер в теле … Лебеде вне времени и пространства, преобразующегося в Лебедя во времени и пространстве, когда непроявленный … становится проявленным. (Прим. Блаватской).

Если захочешь узнать их имена, слушай и запоминай.

Имя первого Чертога — Неведенье.

Это — тот Чертог, в котором ты увидел Свет, в котором живешь и умрешь.

Имя второго — Чертог Познания.

В нем душа твоя найдет расцветание жизни, но под каждым цветком свернулась змея.9

Имя третьего Чертога — Мудрость; за ним расстилаются безграничные воды, неиссякаемый родник Всеведения.

Если захочешь пройти первый Чертог безопасно, не позволяй душе своей принимать огни вожделения, горящие в нем, за солнечный свет Жизни. Если хочешь безопасно перейти второй, не замедляй шагов своих, дабы вдохнуть в себя благоухание его опьяняющих цветов. Если хочешь освободить себя от цепей представления о причинах и следствиях (Кармы), не ищи своего духовного руководителя в этой призрачной стране.

Мудрый не медлит в обители чувственных утех.

Мудрый не внимает сладкозвучным голосам иллюзий.

Ищи того, кто даст тебе жизнь в Чертоге Мудрости, который находится за пределами, где не ведомы тени и где свет Истины сияет в неугасаемой славе.

Несотворенное живет в тебе, ученик, как оно живет и в Чертоге Мудрости. Если ты захочешь достигнуть его и сочетать оба света воедино, ты должен совлечь с себя темные покровы иллюзий. Заглуши голос плоти, не позволяй чувственному образу становиться между твоим светом и светом мудрости, дабы оба могли слиться в единый свет. Когда же познаешь ты свое собственное неведение,10 беги из Чертога Познания. Опасна его коварная красота и нужен он только для твоего испытания. Берегись, чтобы душа твоя, ослепленная его обманчивым сиянием, не замедлила и не попалась во власть его призрачного света.

Этот свет исходит из драгоценного венца великого соблазнителя Моры. Чувство, очарованные им, ослепляют душу и неразумного приводят к крушению.

Моль, привлеченная мерцанием твоей ночной лампады, обречена погибнуть в ее пламени. Беспечная душа, что слабеет в борьбе с издевающимся демоном иллюзии, вернется на землю рабою Мары.

Взирай на сонмы крылатых душ. Наблюдай, как они мечутся над бурным морем человеческой жизни, как, обессиленные, истекающие кровью, с разбитыми крыльями, они падают одна за другой в вздымающиеся волны. Бросаемые свирепыми порывами ветра, гонимые бурей, они тонут в водоворотах и исчезают в первой разверзающейся пучине.

Если пройден будет тобою Чертог Мудрости и ты захочешь достигнуть Долины Блаженства, замкни крепко чувства твои, дабы не проникла в них губящая ересь разобщения, которая отторгнет тебя от целого.

Не дозволяй «рожденному в Небесах», погруженного в волны … 11, отрываться от единого Отца,12 но добивайся, чтобы огненная сила13 отступила в сокровеннейший покой твоего сердца, в свою истинную обитель.

И тогда поднимется эта сила из твоего сердца в шестую область, среднюю, в средостение твоих очей, где станет она дыханием Единой Души, голосом Учителя, наполняющим все.

Тогда только можешь ты стать «Небесным странником»,14 тем, который попирает ветры, несущиеся над волнами, и ступнями своими не касается волн.


9 Чертог Обучения — это и есть «астральная сфера», психический мир сверхчувственных восприятий и обманчивых явлений, мир медиумов. Ни один цветок, сорванный в этой области иллюзий, не был перенесен на землю без змеи, притаившейся в его лепестках.
10 Область полного духовного сознания, поднявшись до которой, человек достигает полной безопасности от всех иллюзий (прим. Блаватской).
11 Иллюзия, мир видимых форм, преходящих и подлежащих уничтожению, в противоположность Вечному и Неизменному.
12 Мировая Душа.
13 Одна из мистических Сил Иога (достигшего единения с мировой Душой).
14 «Идущий по небесам». Говорится, что тело йога становится как «облако, из котрого члены выступают как побеги», после чего йог «видит по ту сторону звезд; он слышит язык богов и понимает его, и читает в мыслях муравья» (примеч. Блаватской).

Прежде, чем ты встанешь на верхнюю ступень лестницы мистических звуков, ты должен услышать голос бога, сущего внутри тебя, в семи различиях.

Первый голос подобен сладостным звукам соловья, поющего прощальную песнь своей подруге.

Второй голос звучит как серебряный кимвал неземного Духа, пробуждающий мерцание звезд.

Третий подобен мелодической жалобе духа Океанов, плененного в своей раковине.

Четвертый — как пение лютни.15

Пятый проникнет в тебя подобно звону бамбуковой флейты. И перейдет в трубный звук.

А он, шестой, пронесется подобно глухому раскату громовой тучи.

И седьмой поглотит все остальные звуки. Они умрут и не будет более слышно их.

Когда вся личность твоя16 побеждена и повергнута к ногам Учителя, тогда ученик сливается с Единым, отождествляется с Единым и пребывает в нем.

Прежде чем вступить на Путь, ты должен уничтожить свое «тело желаний», очистить свое «тело мыслей», сделать сердце свое непорочным.

Чистые воды вечной жизни, ясные и кристальные, не могут смешаться с загрязненными, гонимыми бурным ветром. Капли небесной росы, сверкающие в первых лучах утреннего солнца, на груди священного лотоса, падая на землю, превращаются в прах… Смотри! — чистая жемчужина стала пятном грязи.

Борись с нечистыми своими мыслями ранее, чем они одолеют тебя. Не щади их, как они не щадят тебя, ибо если уступишь ты им и они укрепятся и начнут расти, знай воистину: мысли твои одолеют и убьют тебя. Берегись, ученик, не допускай даже тени от них приближаться к тебе. Ибо эта тень начнет расти, увеличиваться в объеме и силе, и порождение мрака поглотит твое существо прежде, чем ты успеешь заметить присутствие темной силы.

Ранее, чем твоя сокровенная сила17 сделает тебя божественным, воля твоя должна стать победителем над телом желаний.

Твой прах и твой дух не могут встретиться никогда. Один из двух должен исчезнуть, ибо не могут они пребывать вместе.

Прежде, чем разум твоей души прозреет, зародыш личности должен быть разрушен, червь чувственности уничтожен без возврата к жизни.

Ты не можешь идти по Пути, не сделавшись сам этим Путем. 18

Да внимает душа твоя каждому крику страдания подобно тому, как священный лотос обнажает сердце свое, чтобы упиться лучами утреннего солнца.

Не допускай, чтобы палящее солнце осушило хотя единую слезу страдания, прежде чем ты сам сотрешь ее с очей скорбящего.

И да ниспадет каждая жгучая слеза человеческая в глубину твоего сердца и да пребывает она там; не удаляй ее, пока не устранится печаль, ее родившая.

О ты, сердце которого полно милосердия, — знай, что эти слезы — струи, орошающие поля бессмертного сострадания. Только на орошенной почве расцветает полуночный цветок Будды, самый редкий из всех цветов. Это зерно освобождения от рождения и смерти.

Оно уединяет Архата19 и от духа распрей, и от вожделения, и ведет его через долины бытия к миру и блаженству, доступному только в стране Безмолвия и Небытия.20

Убей желание, но убивая его, берегись, чтобы оно не воскресло вновь.

Убей любовь к жизни, но если убьешь ты любовь к жизни, да будет это не из жажда вечной жизни, но дабы заменить конечное пребывающим.

Не жалей ничего. Не распаляй сердца своего против Кармы21 и не негодуй на неизменные законы природы.


15 Индусский старинный инструмент, схожий с лютней.
16 В подлиннике «все шесть», т. е. шесть принципов человека.
17 Она называется змеевидной или кольцеобразной силой, ввиду ее спирального движения в теле йога, когда развивается в нем внутренняя сила. Это электрическая оккультная сила, первичная сила, лежащая в основе всякой органической и неорганической материи (примеч. Блаватской).
18 «Путь» упоминается во всех мистических книгах.
19 Адепта, владеющего сверхсознанием.
20 Нирвана есть небытие только с точки зрения нашего конечного сознания; в действительности Нирвана равносильна абсолютному бытию; так же, как абсолютное сознание, с точки зрения ограниченного сознания, равносильно бессознанию, но соединяет воедино познающего, познаваемое и познание (прим. Переводчика на русский язык).
21 Здесь Карма упоминается в смысле своей судьбы, созданной самим человеком.

Борись с личным, преходящим, колеблющимся, подлежащим уничтожению

Помогай природе и работай заодно с ней; и тогда природа признает в тебе одного из своих творцов и станет покорна тебе. Она откроет перед тобой широко вход в свои сокровенные недра, обнажит перед твоими взорами сокровища, заключенные в глубинах ее непорочной девственной груди. Незапятнанная плотским прикосновением, она раскрывает свои сокровища только духовным очам, никогда не смыкающимся, для которых нет покровов на протяжении всех ее царств.

Тогда она укажет тебе и средства и направления, первый вход и второй, и третий, вплоть до седьмого. И за ними цель, за пределами которой, купаясь в лучах духовного Света, обретается несказанная Слава, невидимая иному взору, кроме взора души.

Лишь одна стезя ведет на Путь; лишь на самом конце его может быть услышан Голос Безмолвия. Лестница, по которой стремящийся поднимается, построена из ступеней страдания и скорби; утишить их может лишь голос святости. Горе же тебе, ученик, если перенесешь ты с собой хотя единый порок, не покинув его внизу; ибо тогда лестница подломится и низвергнет тебя. Подножие ее стоит в глубокой тине заблуждений и грехов твоих, и, прежде чем дерзнешь перейти через широкую пропасть телесности, ты должен омыть ноги свои в водах Отречения. Горе тому, кто осмелится нечистыми ногами осквернить хотя бы единую ступень. Темная и вязкая грязь затвердеет, прильнет к стопам и пригвоздит дерзновенного на месте; и, подобно птице, пойманной в коварные силки птицелова, не будет для него дальнейшего движения вперед. Пороки его оденутся в образы и повлекут его вниз. Его грехи поднимут голоса свои, подобно шакалам, рыдающим и хохочущим на закате солнца; мысли его станут ратью, которая захватит его и уведет плененным рабом.
Убей свои желания, ученик, обессиль свои пороки ранее, чем вступишь на верховный Путь.

Истреби свои грехи, сделав их на веки безгласными, прежде, чем начнешь свое восхождение.

Утишь свои мысли и устреми все свое внимание на твоего Учителя, которого ты еще не видишь, но которого уже предчувствуешь.

Сочетай все свои чувства в единое чувство, если хочешь быть в безопасности от врага. Иначе не откроется для твоих темных очей крутая стезя, ведущая к Учителю.

Долга и утомительна дорога, расстилающаяся перед тобой.

Единое сожаление о прошлом, оставленном позади, потянет тебя вниз и сызнова придется тебе начинать тяжелый подъем.

Не оглядывайся назад, или ты погиб. Не верь, что вожделение можно уничтожить, питая и удовлетворяя его: это ложь, внушенная Марою. Питанием порок ширится и разрастается в силу, как червь, тучнеющий в сердце цветка.

Роза должна снова превратиться почку, рожденную от родного стебля, ранее, чем червь подточил его сердцевину и выпил из него жизненный сок.

Золотое древо (Древо Жизни) выпускает драгоценные побеги прежде, чем ствол его увянет от бурь.

Ученик должен стать как дитя ранее, чем первый звук коснется его слуха.

Свет от Единого Учителя — неугасимый золотой Свет Духа бросает на ученика свои светозарные лучи с самого начала Пути. Они пронизывают густые, темные облака телесности. То здесь, то там лучи эти озаряют ее подобно солнечному свету, который пронизывает густые заросли джунглей и отражается светлыми пятнами на земле. Но помни, ученик: до тех пор, пока плоть не перестанет желать, голова не остынет и душа не станет твердой и чистой как алмаз, Сияние не проникнет с сокровенный покой твоей души, оно не согреет сердце, и мистические звуки22 с духовных высот не достигнут твоего слуха, как бы ревностно ты ни слушал на первой ступени.

Пока не услышишь, не можешь ты видеть,

Пока не начнешь видеть, ты не можешь слышать.

Видеть и слышать — вот вторая ступень.

Когда ученик, закрыв органы зрения и слуха и приостановив дыхание, недоступный для внешнего мира, видит и слышит, обоняет и вкушает, когда его четыре чувства сливаются и готовы перейти в пятое — внутреннее осязание,23 тогда ученик вступил на четвертую ступень.

А на пятой, о, победитель своих мыслей, все чувства должны быть снова убиты и без возврата к жизни.24

Удерживай ум свой от всех внешних предметов, от всех видимостей. Удерживайся от внутренних образов, дабы не набросили они темные силы на свет души твоей.

Отныне ты достиг совершенного Сосредоточения — ступени шестой. А когда перейдешь в седьмую, ты не будешь более зреть Священное Три,25 ибо сам станешь Триединым. Ты сам и твой ум уподобятся рядом пребывающим близнецам, а над ними загорится Звезда — цель твоих исканий.

«Три», пребывающие в славе и блаженстве неизреченном, не имеют более наименования. Они слились в единую Звезду, в огонь, горящий, но не опаляющий, в тот огонь, который облекает Пламя.

Ты достиг, о, йог победоносный, того, что люди именуют … 26— предпоследней ступени, за которой следует последняя ступень — … 27


22 Мистические звуки — звуки или мелодия, которая слышна йогу при начале его погружения во внутреннее созерцание.
23 Эзотерическое (т. е. таинственное) учение о человеческом организме утверждает, что внутри человека есть зачатки новых органов чувств, не известных нам, которые разовьются в далеком будущем у всех людей естественным образом; йоги в состоянии ускорить свою эволюцию и развить в себе эти органы сознательно, применяя известные им методы строгой внутренней дисциплины (прим. переводчика на русский язык).
24 Должны перейти в седьмое чувство, наиболее духовное.
25 Развивает скрытые силы преимущественно механическим путем, тогда как … развивает их духовной дисциплиной (прим. Блаватской).
26 Последняя ступень на земле перед достижением всех свойств высокого Адепта. На этой ступени йог еще сохраняет духовное самосознание и деятельность своих высших принципов, но еще один шаг вперед, и его сознание перейдет на высший план духовного развития. Три состояния йога — полное преодоление проявлений земного низшего разума, погружение в высшие духовные объекты, доступные человеческой душе после упомянутого преодоления.
27 Состояние духа, когда йог теряет сознание всякой индивидуальности, включая и свою собственную. Он сливается с мировым Бытием и становится Всем.

Отныне твое «Я» погрузилось в Единое Я, слилось с тем Я, из которого излучалось твое бытие.

Где же твоя индивидуальность, ученик, где сам ученик? То — искра, исчезнувшая в пламени, капля в недрах океана, непреходящий луч, ставший «Всем» и вечным сиянием.

Отныне ты — и делатель, и свидетель, и световой центр и излияние лучей, Свет в Звуке и Звук в Свете.

Все пять преград ведомы тебе, о, благословенный. Ты победил их, ты — властелин над шестой преградой, ты — хранитель четырех видов Истины. Свет, на них ниспадающий, исходит из тебя самого, о, ты, который был учеником, отныне же стал Учителем.

Из четырех видов Истины:

Не прошел ли ты через познание страдания — истину первую?

Не победил ли ты властителя Мару в преддверии, ведущем в царство соблазнов — истину вторую?

Не поборол ли ты в третьих вратах грех и не достигнул ли тем третьей истины?

И не вступил ли ты на Путь,28 ведущий к познанию — истину четвертую?

Пребывай же отныне под древом …, которое есть совершенство всякого познания, ибо, знай, ты овладел последней ступенью, твое зрение безошибочно и совершенно.

Взирай! Ты сам стал Свет, ты сам стал Звук, отныне ты для себя и Бог, и Учитель, и предмет своего собственного искания: непрерывающийся Голос, который звучит на протяжении вечностей, не подлежащий перемене, не доступный греху, Семь Звуков в едином ГОЛОСЕ БЕЗМОЛВИЯ»


28 В буддизме: Ку — страдание, Ту — соединение соблазнов, Му — разрушение греха и Тао — Путь. «Пять преград» — это сознание страдания, сознание бренности человеческой, тягостной принудительности человеческой судьбы и абсолютной необходимости освободиться от всяких уз страсти и даже от желаний. «Путь спас мир» последняя из них.

 

Можете ли вы, читатель, пересказать мне собственными словами то, что тут написано? — Нет? — И я тоже не могу. Все это ряд фраз, вычитанных из разных религиозно-философских книг и прицепившихся одна к другой в голове много и беспорядочно читавшего автора без всякой системы, как в калейдоскопе, что-то вроде духовной музыки, вне какого-либо отношения к последовательности идей и характеризующее полусонное состояние автора. С психиатрической точки зрения это очень интересный документ, и еще более он интересен с точки зрение критики множества других, таким же образом вывозимых произведений из Индии, которым однако же, придается даже историческое значение.

Впервые пришлось мне познакомиться с этим видом бессознательного творчества в 1912 году, когда меня предали суду Московской судебной палаты, с участием сословных представителей, за сборник стихотворений «Звездные Песни», изданный книгоиздательством «Скорпион» по статье, грозящей многолетним заключением.

Все были страшно поражены, что правительство хочет вновь упрятать в крепость человека, уже просидевшего в ней 25 лет, не считая предварительного заключения, и притом по совершенно пустяшному поводу: инкриминируемые стихи были только перепечаткой тех, какие несколько лет назад были уже напечатаны в сборнике «Шлиссельбургские песни», невозбранно распроданном в свое время.

Когда я вскоре по получении обвинительного акта пришел к моим друзьям Неболсиным, мать хозяйки, имевшая способность впадать по собственному желанию в «транс», т. е. какое-то полусонное состояние, при котором рука ее, как говорили, сама писала, едва поздоровавшись со мной, сказала всем:

— Молчание! Сейчас я напишу, что с ним будет.

Она взяла карандаш и лист бумаги и, устремив глаза куда-то в пространство, начала писать, произнося каждое слово глухим голосом. Окончив все на листке, она как бы пришла в себя и начала читать написанное ею уже своим нормальным голосом, как что-то новое для нее, потом передала лист мне, сказав:

— Спрячьте хорошо, и прочтите, когда все сбудется.

Вот этот интересный документ.

< ************* >

Не правда ли, читатель, как все это сходно с только что приведенным документом, якобы переведенным Е. П. Блаватской с тайного санскритского манускрипта?

И я скажу более: оказалось, что в таком же состоянии экстаза г-жа Юркевич, которая со своей юности очень сочувствовала нашей борьбе с самодержавием и православием, и была образованной и много читавшей женщиной, написала в таком же состоянии сомнамбулизма (в который впадала по собственному желанию чуть не каждый вечер) целый том псевдонаучных откровений того же типа, какой мы имеем и у псевдо-индийских теософов. Ряд страниц из этого своего супранатуралистическиго дневника исследований она читала и мне, спрашивая мнения, и вы можете представить себе мое положение, читая ее откровения по своей фантастичности далеко превосходившие романы Уэллса, но только без его планомерности. С моей точки зрения (что наша мысль то же, что повозка, которую, как пара лошадей везут полушария головного мозга, а возничим, регулирующим их путь, является мозжечок) казалось, что ее возничий в это время засыпал, а обе лошади, почувствовав полную свободу, мчали повозку по полю, как попало — то к северу, то к югу, то к западу, то к востоку. Получилось впечатление действительной связной езды и даже с общим настроением, но только какой-то совершенно бесцельной и беспричинной!

Но именно этот же стиль мы видим и во многих мудрствованиях, приписываемых глубокой древности не только в Азии, но и в Европе. Когда читаешь их, невольно кажется, что полушария большого мозга автора вместо того, чтобы работать ассоциациями идей и воспринятых впечатлений, начали орудовать накопившимися в них рядами слышанных или прочитанных им фраз, соответствующих его настроению. И если авторы и не писали их в явно полусонном состоянии, как в только что приведенном случае, то это еще не значит, чтоб в момент своего творчества они были нормальны. Недаром же о поэтах говорится, что они, как это и действительно есть, творят в состоянии вдохновения, т. е. известного рода экстаза, хотя еще и не доходящего до того, чтобы их повествование подходило к границе с бредовыми явлениями, как мы только что видели здесь и видим, например, у библейских пророков, а также и в индусской философии. Именно такою представляют нам ее не только документы, якобы находившиеся в Индии в руках Блаватской, но и привозились оттуда другими охотниками за «тайной индийской литературой», о которых можно сказать «на ловца и зверь бежит», так как большинство этих рукописей, повторяю, более как одним человеком не находились. Блаватскую я взял здесь, повторяю, потому, что на нее удобнее нападать, как на более беззащитную, в виду отсутствия у нее официальных патентов на востоковедение, пугливости ее бестелесных духов, бегущих от всякой критики.

Но дело в том, что раз мы признали, что приведенную полубессмыслицу сочинила сама Елена Петровна, в состоянии экстаза, этим самым мы устраняем обычное возражение: как и кто мог сочинить все остальное, написанное от имени индусов в том же роде. Ответ тут будет один: в лучшем случае — вся индусская метафизика возникла, как у Блаватской, а в худшем, что это предумышленные обманы с корыстными целями.

До какой степени мистика, а вместе с ней и поиски за сенсационными документами в мало доступных по данному времени странах, можно видеть особенно хорошо из истории европейского спиритизма.

До конца 70-х годов XIX века была в Европе настоящая мания спиритических сеансов. Я расскажу здесь прежде всего историю с фотографиями духов.

В начале, — говорит д-р Леманн, — удавалось получать фотографии лишь существ, которые были видны исключительно медиумам, для всех же прочих оставались незаметными. Но через 20 лет духи развили материализацию до такого совершенства, что их можно было видеть большому кругу зрителей и фотографировать при сильном электрическом свете. Их дыхание и пульс были измерены, у них отрезали локоны, сохраняя их в вечное воспоминание. Однажды на сеансе у Крусса, где объявился дух Кэти Кинг, один из участников даже прямо заявил, что если этот дух есть какая-то психическая сила, то последняя должна быть женщиной.

Самые первые фотографии духов относятся ко времени дагерротипии. В одном американском спиритическом журнале за 1856 г., редактор его сообщает, что долгое время делались тщетные попытки воспроизвести являющихся духов на дагерротипной пластинке, но что теперь имеются самые верные надежды достигнуть этого.

Один профессиональный дагерротипист, бывший в то же время медиумом, снял карточку со своего маленького сына, и на этой карточке сверху вышла широкая облакоподобная световая полоса, которая опускалась на плечи мальчика и там терялась.

В этом же году и в том же журнале сообщается второй подобный случай. Но после этих результатов дух, по-видимому, перестал проявлять себя таким путем: о подобного рода карточках ничего более не было слышно вплоть до 1862 года. В этом году начал свою деятельность Мемлер, самый, быть может, известный из всех лиц, занимавшихся фотографированием духов.

Он был первоначально гравером, но по воскресеньям он имел обыкновение посещать одного своего друга, служившего в фотографическом заведении и постепенно научился технике фотографирования, не имея в то же время никакого представления о природе и действии химических веществ. Находясь в одно из воскресений совершенно один в мастерской своего друга, он пытался снять свой собственный портрет и получил при этом на пластинке, кроме себя, еще какую-то другую фигуру. А произвести такую двойную фотографию нет ничего проще: стоит только снять на пластинку недодержанное изображение кого-нибудь. А потом, не проявляя пластинку, употребить ее, как свежую, хотя бы для фотографирования вас, читатель, то на пластинке вы выйдете в нормально виде, а недодержанное изображение появится около вас или за вами вроде духа (рис. ... ).

Он стал работать в качестве фотографа медиума, но его деятельность продолжалась недолго, так как обнаружилось, что на различных его фотографиях в виде духа фигурирует изображение особы, находящейся в живых.

При этом открытии публика потеряла к нему доверие, и о нем и его карточках ничего более не было слышно, пока он не появился в 1869 году в Нью-Йорке. И здесь, однако, через несколько месяцев на него было подано обвинение в обмане. Однако судья решил, что, хотя лично он и убежден в том, что обвиняемый действовал обманным образом, но все-таки по отношению к нему нельзя постановить обвинительного приговора за неимением достаточных доказательств.

Мемлер был таким образом оправдан и еще много лет продолжал свою деятельность на радость верующим спиритам, а с профессиональными фотографиями духов, выступившими в Европе, дело обстояло значительно хуже. В 1872 году английский фотограф Гедсон начал приготовлять такие же изображения, какие получались у Мемлера, но они были исполнены настолько грубо, что сами спириты возымели подозрение и отреклись от Гедсона. Но наибольшее внимание и негодование возбудил Бюге в Париже. Рекомендованный Леймари, редактором «Спиритического обозрения» и поддерживаемый весьма известным в то время медиумом Фирманом, он начал свою деятельность в 1873 году. Но Ломбар, фотограф, состоявший на службе у сыскной полиции, возымел подозрение, что у него все основано на обмане. Он явился под вымышленным именем к Бюге, чтобы тот снял его вместе с духом. А когда Бюге намеревался вставить кассету с пластинкой в аппарат, Ломбар взял у него кассету и потребовал, чтобы пластинка была проявлена без экспозиции. Бюге стал отговариваться, что изображение духа уже заранее могло находиться на пластинке. Затем при обыске у него были найдены куклы, закутанные в саван, и сверх того, множество голов, вырезанных из фотографических карточек и наклеенных на картон. С помощью таких приспособлений Бюге подделывал различные изображения духов.

Хотя в этом случае многие люди заявили, что они узнают в фигурах духов на карточках Бюге своих умерших друзей, однако обвиняемые все-таки были признаны виновными в обмане: Бюге и Леймари поплатились годом тюрьмы и денежным штрафом в 500 франков, Фирман же — шестью месяцами тюрьмы и штрафом в 300 франков.

Всего замечательнее в этих фотографиях духов и в возникающих по поводу их процессах быть может то обстоятельство, что они ясно показывают, насколько сильно в человеке стремление во что бы то ни стало попадать в обман. Известный спирит Аксаков долгое время относился с недоверием к Бюге. Но хотя процесс его вполне ясно доказал, что Бюге был простым обманщиком, Аксаков все-таки хватается за чрезвычайно слабую опору, намекая в одном своем письме, что серди многих тысяч фальшивых снимков, полученных Бюге якобы с духов, могли быть , однако, и подлинные («истинное смешано с ложным»). То же, по его мнению, справедливо и относительно Гедсона. Под словами «подлинные» имеют в виду снимки, на которых можно найти разного рода предметы, — особенно же части одежды, — которые были характеристичны для умерших. На смутных изображениях духов (т. е. на недодержанных фотографических пластинках), такой предмет, имеющий особенную форму, может быть признан гораздо легче, чем черты человеческого лица, и потому подобного рода определенный признак невольно кажется сильным доказательством подлинности изображения, конечно, если предполагают, что фотограф не знал умершего, а следовательно и характерной для него приметы, и если дух умершего позаботился, улетая из тела, захватить с собою и дух своей одежды и дух своей шапочки; в противном случае фотограф, разумеется, с таким же удобством воспроизвел бы данное доказательство тожества, как и образ самого духа, но, конечно, нет ни одного рассказа от имени известного лица, из которого можно было видеть, в какой степени были приняты необходимые меры предосторожности. Если судить по одной из немногих историй, описанных с некоторой подробностью, то эти доказательства не особенно убедительны.

Вот одно из них, напечатанное известных спиритическим писателем Стэнтоном Мозесом под псевдонимом М. А. (Оксон).

Миссис Х. Жила в деревне в пятнадцати милях от Лондона и не знала никаких других спиритов, кроме своих двух дочерей, из которых одна была медиумом. Через эта дочь она постоянно получала сообщения от одного духа, который выдавал себя за ее умершего отца; дух этот очень хотел показать себя ей, но сила медиума была для этого недостаточна. Однажды вечером, когда они, по обыкновению, сидели у стучащего медиумного стола, вдруг получилось сообщение: «Иди к Гедсону, я покажу себя там». Тогда они согласились в том, что надо условиться в каком-либо определенном признаке на случай, если сходство изображения будет незначительно, и мать сказала дочерям, что она только будет думать об этом призраке, но не назовет его, чтобы его не выдать. Она так и поступила и их стол показал своими оживленными движениями, что он одобряет ее выбор.

Несколько дней спустя, мать отправилась с той дочерью, которая не была медиумом, в Лондон. Дорогой дочь попросила у матери, чтобы та сообщила ей избранный признак, так как если этот признак будет известен только матери, то скептики потом легко могут сделать все свои возражения. Мать шепнула дочери на ухо то, что она задумала. По прибытии в Лондон они расстались: дочь отправилась посещать разные лавки, а миссис Х. Пошла к своей приятельнице, чтоб идти вместе с нею к Гедсону. Она никогда не была у него прежде, а он не знал ее даже по имени; но уже на самой первой пластинке вышел ее умерший отец с своими резкими чертами лица под упомянутой бархатной шапочкой, которая как раз была тем доказательством тожества, которое задумала мать.

Таково краткое содержание письма и факт этот бесспорно показался бы убедительным, если б автор статьи умолчал о вопросе дочери, и о ее уходе за покупками перед снимком. Для чего ее дочь непременно хотела знать эту примету? Разве не естественно думать, что она, желая доставить матери радость, решилась на доброжелательный обман, сообщив тайну Гедсону? У ней было достаточно времени для этого, так как она знала, что ее мать должна сначала зайти к приятельнице, а Гедсон был заинтересован в сохранении секрета; таким образом не представлялось ни малейшей вероятности, что дело будет открыто.

Но эта история имеет еще и интересный эпилог. В одной книге относительно фотографий духов, появившейся тоже в 1894 году под заглавием «Приподнятое покрывало» находится следующий буквальный рассказ об этом же случае.

«Мать, — говорится там, — пошла к Гедсону со своей дочерью. Она не сказала фотографу, что ею задумано. Она думала и желала, чтобы показался ее отец. Она ничего не сказала ни дочери, ни кому другому о том признаке, который был ею избран. Она задумала, чтобы отец ее показался в своей особенной черной шапочке, которую он носил в последние годы своей жизни. Эту примету она держала в секрете, пока не была проявлена пластинка, а на ней явственно вышла шапочка, как это можно видеть и на рисунке; черты лица тоже выражены настолько ясно, что не остается никакого сомнения».

Рассказ это служит хорошим примером того, каким образом описываются у спиритов факты. Автор без всякой церемонии опускает здесь маленькую подробность, которая, конечно, и заключает в себе объяснение всего случая, именно, что дочь выманила у матери тайну, а это-то и было нужно верящему автору.

Но если спиритические писатели допускали подобные искажения даже в тех случаях, когда им известны были подлинные обстоятельства дела, то можно составить себе приблизительное понятие о том, насколько надежны их сообщения в тех случаях, когда они излагают свои собственные наблюдения.

В то время, как все выдающиеся профессиональные фотографы позже оказывались обманщиками, несколько иначе обстоит дело с людьми, которые пытались получить фотографии духов из простого интереса к делу. Некоторые из этих лиц во всяком случае действовали с полной верой и отнюдь не могут быть подозреваемы в сознательном обмане, а между тем кое-кому из них удалось получить изображения духов. Наибольшую известность приобрел среди них англичанин Битти, человек, занимавший почтенное положение в обществе; он был фотографом, но потом оставил это занятие. Когда были обнаружены обманы Гедсона, ему пришла в голову мысль самому исследовать дело.

Для этого он соединился с несколькими своими друзьями, людьми честными и уважаемыми, и нанял мастерскую и приборы у одного специалиста-фотографа, Джостея; этот Джостей, о котором Битти нигде далее не упоминает, постоянно помогал ему то в снимке, то в проявлении, и отчасти, по-видимому, служил тоже в качестве медиума. Об этом участнике ничего более не известно, кроме того, что он предавался пьянству, сделался несостоятельным и кончил жизнь в богадельне.

Опыты Битти были произведены в 1872 и 1873 годах. Спириты считают наиболее достойным внимания из всех тех такого рода экспериментов, которые когда-либо были сделаны. Сначала на снимках ничего постороннего не выходило, но постепенно стали появляться неправильные светлые части, которые, в конце концов, приняли вид человеческих фигур. Приложенные фотографии (рис. ... ) представляют из себя четыре из карточек Битти, выбранные из всего их ряда, чтобы показать постепенную эволюцию этого рода фотографии и для беспристрастного исследователя совершенно ясно, что перед снимком Джостей, дорожа заработком, пускал в дело свои пальцы, намазанные проявителем так, чтобы свет не действовал на эти места фотографической пластинки. Но этот маленький и в тоже время существенный недочет опытов стал известен лишь в 1891 году, а первоначальные известия об опытах Битти ни словом не упоминали об участии Джостея, и потому понятно, что фотографии его имели большое значение для спиритов.

Значит, заключили они, невидимые для нашего глаза духи могут являться в образах, испускающих химические лучи. Поэтому они и действуют на фотографическую пластинку, не действуя на сетчатую оболочку обыкновенных человеческих глаз. Оставалось достигнуть еще только новой ступени: побудить дух испускать видимые лучи, тогда победа спиритизма будет верная и окончательная. Эта новая ступень видимости духов и была достигнута вскоре после того, как Битти изготовил свои сделавшие эпоху фотографии. Уже года за два до этого из Америки пришло известие, что духи явственно предстали перед целым собранием в присутствии медиума м-ра Эндрью. Европейские медиумы немедленно начали устраивать сеансы с той же целью, и им тоже скоро удалось вызвать такие явления. Подозрительно было тут только одно обстоятельство: материализованные духи всегда обнаруживали странное сходство с самими медиумами не только в чертах лица, но и в голосе, и в походке, и в разговорах. В виду этого противники спиритизма стали говорить об обмане, и за исследование дела взялся в 1872 году знаменитый английский физик Крукс, которого никак нельзя было заподозрить в обмане. В качестве медиума он избрал пятнадцатилетнюю девочку Флоренсу Кук, от которой, благодаря ее юному возрасту, нельзя было ожидать никакого обмана. Более двух лет она находилась в исключительном распоряжении Крукса и его друзей: они все время экспериментировали с ней в различных частных квартирах и при всех возможных мерах предосторожности, чтобы исключить всякий обман. И все-таки им не удалось установить, кого представляла из себя та фигура, которая постоянно являлась вместе с ней. Они были слишком джентльмены, чтобы поступать с нею неделикатно. Сообщения об этих опытах печатал то тот, то другой из участвующих на сеансах, и эти статьи рассеяны в различных периодических изданиях. Интереснейшие отрывки их приведены Аксаковым в «Психических этюдах» (1874 г.), но описания и здесь настолько коротки, что с полным основание можно предполагать, что в них опущены многие существенные частности. Поэтому теперь нет возможности решить, кто именно был дух, называвший себя Кэти Кинг и сопутствовавший всегда Флоренсе. Сам он сообщал, что представляет из себя материализованный образ одной придворной дамы, Энни де-Морган, из времен королевы Анны, а если не верить его словам, то остаются лишь три возможности: или Флоренса сама изображала из себя духа, или же это была ее помощница, или временами фигурировала то та, то другая.

За то, что Флоренса Кук и Кэти Кинг были одно и то же лицо, говорит то обстоятельство, что никто не видел их обоих одновременно. Во время опытов Флоренса постоянно лежала в состоянии транса в темном пространстве, отделенном от места пребывания зрителей плотной занавеской, тогда как дух часто в течение целых часов свободно двигался между зрителями. Только по одиночке получали участники позволение входить в темное помещение медиума, но здесь, если они видели Флоренсу, то дух Кэти Кинг обыкновенно исчезал для них. На одном из последних сеансов Кэти была сфотографирована при помощи электрического света, причем занавеска была отдернута в сторону так, что можно было видеть и Флоренсу, но на карточке, воспроизведенной здесь (рис. ... ), вышла только часть какой-то фигуры, лицо которой заслонено платьем Кэти. Поэтому можно думать, что Флоренса сама тут выступала в роли духа, причем связка набитого платья должна была представлять ее же спящею, на что, однако, мало походит полученное изображение. В других же случаях, по-видимому, фигурировали две похожие друг на друга особы, хотя и странно, что они не дали сфотографировать себя одновременно. Участники говорят, что хотя они несомненно были очень похожи друг на друга, но Кэти была на полголовы выше медиума, ее волосы были светлее и пышнее, и ее уши были лишены проколов, тогда как Флоренса обыкновенно носила серьги. Сверх того, Кэти была полнее и имела более светлый цвет кожи. Она всегда являлась в белом одеянии, с вырезом на шее, а Флоренса до начала сеанса обыкновенно была в темном, плотно закрывающем шею платье. Часто Крукс, входя в темное помещение, видел там Флоресу всего через несколько секунд после того, как Кэти становилась видной для всех, и считал немыслемым, чтобы она могла так быстро переменить свою одежду. При некоторых опытах он применял даже электрический прибор, который тотчас указывал на малейшее движение Флоренсы и он не обнаруживал никакого изменения, в то время как Кэти Кинг расхаживала среди зрителей.

Но кто же была эта Кэти? Она была совсем как живая осязаемая девушка. Крукс щупал ее пульс и исследовал ее дыхание; он отрезал у нее локон, после того, как убедился, что у нее на голове действительно были волосы. Однажды он даже поцеловал ее, конечно, после специально испрошенного позволения. При этом, по его собственным словам, он пришел к убеждению, что она представляет собой такую же телесную женщину, как и все. Другие присутствующие также утверждали, что они имели случай чувствовать теплоту ее тела сквозь ее легкое облачение. Они чуть ли даже не танцевали с ней. Но почему же они не осветили комнаты вполне? Но как же можно было это допустить, против воли дамы, которая, конечно, обидится, исчезнет и больше не придет? Крукс и его сотрудники не побеспокоились даже поискать, нет ли у Флоренсы земной родственницы, чем сразу были бы объяснены как их значительное сходство, так и их индивидуальные различия. Но этого заключения Крукс однако не вывел. Как истинный джентльмен, Крукс считал невозможным, чтобы молоденькая Флоренса в течение нескольких лет могла совершать умышленные обманы. Он скорее соглашался, что дух Кэти представлял из себя род ее лучеиспускания, действие ее психической силы. Но каким образом психическая сила может создавать самостоятельное, разумное существо с телом и кровью, у которого можно отсчитывать пульс и даже отрезать на память локон, -- об этом он умолчал.

Но вот, через семь лет произошел и финал. Напрактиковавшись ходить в полумраке среди зрителей в качестве воплотившегося на время духа, Флоренса в 1879 и 1880 годах устроила в «Британской ассоциации спиритологов» и провела ряд сеансов, на которых появилась в виде Кэти. Но здесь, к сожалению, не все оказались джентльменами. Некоторые из присутствующих возымели подозрение, что она (бывшая тогда уже замужем за м-ром Корнером) сама изображает духа, облачаясь в белое одеяние. На одном сеансе, 9 января 1880 года, они внезапно вскочили и схватили духа Кэти, который, при полном освещении и исследовании, действительно оказался самой Флоренсой, только с фланелью под платьем и в корсете.

Спириты объявили этот прискорбный случай «псевдоматериализацией». Они говорили, что медиум, лежащий в трансе, легко может под влиянием самовнушения бессознательно выступить в роли духа, прежде, чем начнется действительная материализация. Кроме выше приведенной круксовской карточки Кэти Кинг и Флоренсы Кук, была через десятки лет получена и еще одна достоверная фотография, изображающая одновременно и духа и медиума, изображенная на рис.81. этот снимок сделан в 1887 году Аксаковым в одном лондоновском частном кружке. Медиумом тогда служил известный, и неоднократно уличенный в обмане Эглингтон, дух же, который не был телесно исследован присутствующими, довольно похож на куклу, образованную из маски, сюртука и простыни. А сама фотография, даже и в оригинале, настолько неявственна, что сначала надо ее спросить, не есть ли «дух» — медиум, а медиум — кукла. Да и сделанное Аксаковым описание того, что происходило на сеансе, нисколько не исключает возможности предполагать, что Эглингтон играл обе роли, являясь попеременно, смотря по надобности, то в своем собственном платье, то в одеянии «духа».

Мы видим, что со времени привоза духов в Европу из Индии Еленой Петровной фон-Ган-Блаватской, они сильно размножились в Западной Европе и Америке и даже стали принимать телесные формы, в которых их невозможно было отличить от живых людей. Они еще не удостаивали навсегда остаться между нами, но оставляли на память свои локоны и даже позволяли делать гипсовые снимки со своих рук и ног, по способу американского геолога Дентона. Ученый этот как то сделал наблюдение, что если погружать палец в растопленный парафин, а затем в холодную воду, то на пальце получается толстая парафиновая оболочка, которую можно снять, не повредив ее. Если затем наполнить этот парафиновый футляр гипсом (или снова стеарином), то получается вполне точный отливок пальца: каждая пора и линия кожи выражена на нем так ясно, что ни один художник не мог бы воспроизвести его с такой точностью. И вот он воспользовался этим на одном сеансе с материализацией и получил от пальцев материализовавшегося перед всеми духа отливки пальцев, не имевших никакого сходства с пальцами присутствующих. Спириты стали таким способом получать затем отливки даже целых рук и ног, считая это сильным доказательством участия духа.

В книге Аксакова «Анимизм и спиритизм» (часть I) находятся многочисленные сообщения о подобного рода сеансах. Добытые формы были то совершенно сходны с руками и ногами медиума, то нет, а в последнем случае нигде нет полной гарантии того, что медиум не имел данную форму при себе еще до начала сеанса.
Среди людей, которых нельзя, конечно, заподозрить в шарлатанстве, оказался и Фридрих Цельнер (1834—1882 г.г.), профессор астрофизики в Лейпциге, занимающий сходное положение с Вильямом Круксом. Их сообщения уже нельзя было без дальних слов объявить за продукт фантазии. Научный авторитет Крукса и Цельнера имел как для спиритов, так и для их противников большее значение, чем тысяча однородных показаний, сделанных лицами, имена которых слышишь первый раз в жизни. По этой причине и при рассмотрении явлений, уже за долго до них наблюденных другими, для них особенно интересны результаты, к которым пришли эти исследователи.

Опыты Цельнера были произведены сообща с американским медиумом Генри Слэдом и касались преимущественно двоякого рода явлений: «непосредственно письма» и «проницаемости материи».

«Непосредственное» или «психическое письмо» впервые было открыто лифляндским бароном Людвигом фон-Гюльденштубе и его сестрой Юлией. Он издал отчет о своих опытах под заглавием «Позитивная и экспериментальная пневматология» < > (Париж, 1857). Он начал, по его непроверенным словам, с того, что положил бумагу и карандаши в апартую шкатулку, ключ от которой он постоянно носил с собой. От времени до времени он осматривал бумагу. По прошествии двенадцати дней на ней впервые показались какие то мистические знаки. При позднейшем же наблюдении, открыв шкатулку, он явственно видел, как письмо как письмо как бы зарождается на бумаге, без всякого участия карандаша. С этого времени он совершенно устранил карандаш и постепенно получил тысячи психограмм просто тем, что клал кусок белой бумаги на стол в своей комнате, или на подножке какой-нибудь статуи в общественном здании, на надгробные памятники в церквах или на кладбищах. Такого рода факты имели место в античной зале Лувра, в соборе Сэн Дени, в британском музее, в Вестминстерском аббатстве, на различных парижских кладбищах и т.д., часто (опять, прибавляем, по его же собственным словам) в присутствии многочисленных свидетелей. Письмо это постоянно принадлежало духам знаменитых умерших и, как Гюльденштуббе, так и его сестра, видели их собственными глазами за работой.

Второй человек (после Гюльденштуббе), наиболее преуспевший в области психографии, был американец Слэд. У себя на родине, по его словам, он добился непосредственного письма уже в 1860 г. Но знаменитость он приобрел лишь с тех пор, как прибыл в 1876 году в Лондон и здесь устроили публичные сеансы. Эти последние возбудили к себе огромное внимание, в них принимали участие многие более или менее известные люди, которые сообщали о своих наблюдениях в газетах и журналах. Члены Британской ассоциации спиритов захотели там подвергнуть вызываемые Слэдом явления точному контролю в своем собственном помещении. След согласился, но с тем странным условием, чтобы при опытах всякий раз присутствовало не более двух членов. Почему же не больше, если тут не было никакого фокуса?

Но вот описание двух членов. Первый — м-р Эдемс пишет между прочим: «Слэд был проведен в назначенную для опыта комнату, где он последовательно принимал по два члена. Последними вошли туда м-р Хенна и я. Мы нашли Слэда стоящим у обыкновенного складного стола, который вместе с тремя назначенными для нашего сидения стульями был удален от остальных предметов, находившихся в комнате, на расстояние от восьми до десяти футов. Я выразил желание, чтобы что-нибудь было написано в моей записной книжке, которую я подал Слэду вместе с кусочками синего карандаша. Слэд, взяв карманную книжку, держал ее над столом открытой и вполне у нас на глазах; затем он положил врученный ему мною кусочек карандаша на открытую страницу и закрыл книжку, насколько позволял это сделать его большой палец, которым он держал книжку за один ее угол. Через минуту мы услышали указание, что дело сделано, хотя за это время медиумом не было произведено никакого движения, так как мы вполне могли видеть как книжку, так и обе руки Слэда; в книжке действительно оказалось письменное сообщение». А какое сообщение – почему-то умалчивается.

А м-р Хенна пишет об этом же: «М-р Эдмендс выразил желание, чтобы что-нибудь было написано в его карманной книжке. На нее был положен кусочек цветного карандаша, Слэд держал ее совершенно открытой, но половину видной для нас, наполовину спрятанной под углом стола. По прошествии минуты книжка обнаружила сотрясение при отсутствии всякого движения со стороны медиума, и мы услышали указание, что что-то написано; мы могли видеть как книжку, так и обе руки Слэда.»

И так по одному свидетелю Слэд держал книжку закрытой над столом, а по другому выходит как раз обратное: книга была не закрыта, а открыта и не вся на виду, а отчасти находилась под столом. Но это не единственное разноречие: и в сообщениях других членов комиссии встречаются подобные, хотя и не столь значительные несогласия. Сверх того, одно сообщение упускает из виду чрезвычайно важные вещи, о которых упоминает другое. Так, например, Эдмендс в своем приведенном выше рассказе говорит, что они смотрели двойную лодку, когда та была положена на стол; между тем м-р Хенна совершенно умалчивает об этом. А самое то важное, везде и всегда оказывается, насколько мне известно, как бы умышленно выпущенные: каковы были условия освещения комнаты, где являлись духи и совершались эти чудеса. Читая, думаешь, что дело происходило если не днем, то, по крайней мере, в сумерках, или при слабом ламповом освещении, а когда мне специально приходилось расспрашивать непосредственных участников, то обнаруживалось, что их сеансы всегда происходили хотя бы отчасти в полной темноте, когда никто не мог ни видеть ничего, ни фотографировать. «Кому же теперь верить? – спрашивает д-р Леман (стр. 344). Если различные известия относительно той же самой вещи в такой степени расходятся между собой и опускают важные обстоятельства (вроде освещения комнаты), то это конечно не усиливает нашего доверия к надежности наблюдателя. Ведь при этих условиях возможно, что обе стороны впали в ошибку даже и в той части, где они согласны между собой. Потому и при исследовании «Британской ассоциацией спиритов» приходится прежде всего искать каким способом обманывал их Слэд. А что он обманывал, это было даже удостоверено.

В сентябре 1876 года профессор зоологии Ланкастер возымел наконец подозрение, что деяния Слэда не более как ловко исполняемые фокусы, и когда Слэд опускал под стол якобы чистую доску, Ланкастер моментально выхватил ее у него и увидел, что там уже имелась «весть от духов». Он еще и раньше заметил, что вся рука Слэда совершала такие движения, как если бы он писал в темноте на доске. Ланкастер возбудил против Слэда обвинение в обмане, и тот, по английскому «закону о бродягах-шарлатанах» был присужден к трем месяцам рабочей тюрьмы, но апелляционный суд отменил это решение, хотя и не по существу, а лишь на основании нарушения формы. Слэд был выпущен на свободу и в следующем году жил попеременно в Англии и Голландии. Осенью 1877 г. прибыл он в Берлин, где его деятельность возбудила такое же внимание, как и в Лондоне. Но, не смотря на все усилия, берлинским спиритам не удалось побудить к исследованию этих явлений ни Гельмгольца, ни Вирхова и других знаменитых ученых, и только в Лейпциге этим делом решился заняться известный астрофизик Цельнер. 15 ноября 1877 г. Слэд, по его приглашению, в первый раз явился в Лейпциг, и Цельнер экспериментировал с ним до июня 1878 г. При этих опытах «сила» Слэда достигла своего высшего проявления: в присутствии Цельнера у него удачно выходили различные опыты, которых впоследствии ему никогда не удавалось воспроизвести опять. Описание их Цельнер издал, вместе со своим заключением, в трех томах своих «научных статей» (Лейпциг, 1878-79), где самим опытам посвящается лишь незначительная часть этих томов, заключающих в себе 2000 страниц. А большая их часть представляет яростные нападки Цельнера на различных немецких ученых, зато, что они не хотели согласиться на исследование деяний Слэда, а постоянно считали его за ловкого фокусника, который все время обманывал его, Цельнера. Его горячее желание доказать подлинность медиумических явлений обратилось тут в настоящую манию и вместо того, чтобы сообщить вполне точные сведения о своих опытах и представить их в таком изложении, которое исключало бы всякую мысль о возможности при данных условиях какого либо обмана, он ограничивается тем, что указывает в нескольких строках результаты, опуская окружающие обстоятельства; но при этом осыпает своих противников отборнейшими грубостями.
Только в виде исключения, Цельнер снисходит до изображения самого главного, именно окружающей обстановки. Об одном из своих замечательнейших опытов относительно непосредственного письма он рассказывает, например, следующее: (т.2 стр.216, прим.)

«Две мною самим купленные, снабженные метками и тщательно вытертые аспидные доски были крепко связаны вместе крестообразно наложенным шнуром в 4 квадратных миллиметра толщиной, после того как сначала между ними был помещен отломок от нового грифеля толщиной около 5 миллиметров. Такая доска была положена у самого угла, незадолго перед тем лично мною купленного, ломберного стола из орехового дерева. В то время как В.Вебер, Слэд и я сидели за столом и занимались магнетическими опытами, причем все наши шесть рук лежали на столе, а руки Слэда были удалены от доски на расстоянии более двух футов, внезапно между никем нетронутыми досками начались очень громкие звуки писания. Развязав потом доски, мы нашли девять следующих строк…На доске находилась та метка, которую я заранее нанес на нее, так что здесь не может быть речи о ее подмене, или предварительном приготовлении »

Но ведь даже посредственный фокусник был бы в состоянии написать что-нибудь на паре связанных вместе досок, в то время как возле два сидящих ученых погружены в магнетические опыты: едва ли можно найти более благоприятные условия для обмана. Да сверх того и сам Цельнер ухватился за эти явления с целью во что бы то ни стало подтвердить свои размышления о том, что чистая алгебра в приложении к геометрии не ограничивает пространство пределом трех измерений — длиной, шириной и высотой. Действительно, если мы линии обозначим через а (рис. ... ), то устроенный на ней квадрат будет а², построенный на квадрате куб будет а³. Но ведь алгебра дает нам возможность написать и а, а, а, и т. д. Чему же пространственно будет соответствовать эти алгебраические выражения? Оказывается, что нет доступных для нашего движения пространств: все животные могут двигаться только в длину, ширину и высоту, но не могут двигаться еще по четвертому измерению, которое не есть ни длина, ни ширина, ни высота, а нечто совсем особое. И кроме того, физика показывает нам что ни в одно из таких многомерных пространств не заходят и физические силы природы. Так можно доказать, что в двухмерном пространстве, каковым является поверхность этого листка бумаги свет, лучистая теплота, электромагнитные волны и сама сила тяготения ослабевали бы пропорционально своему расстоянию от центра своего исхода, что и можно доказать для света, распространяющегося в узком пространстве между двумя зеркальными поверхностями, в трехмерном (объемном) пространстве все эти силы природы должны ослабевать пропорционально квадрату расстояния, как это и есть. В воображаемом четырехмерном пространстве, как показывает та же математическая теория, они ослабевали бы пропорционально кубу, пяти мерном пропорционально четвертой степени расстояния от точки своего исхода и т. д.. Но все естественные силы природы ослабевают в бесконечном свободном пространстве вселенной только пропорционально квадрату расстояния от своей исходной точки …И вот Цельнер пришел к заключению, что существование пространств высшей меры можно доказать тем, что в него способны залетать духи. Но тогда ясно, что они могут неожиданно появляться в совершенно замкнутых пространствах. Вообразите, например, что они могут летать не только в длину, ширину и высоту но также и в прошлое и будущее.

Так как мы ощущаем только настоящее время, которое есть граница между прошлым и будущим, они должны, перелетев, например, в прошлое, совершенно скрыться из нашего вида, а затем перелетев в настоящее время, вновь появиться между нами , и тогда произойдет ряд чудес.

Вот, например, закупоренная бутылка, и вот свинцовая пуля. Как ее вложить в закупоренную бутылку? Для нас это невозможно. А дух может захватить эту пулю с собой в прошлое (причем она исчезнет на наших глазах) выбрать в прошлом тот момент, когда бутылка была еще откупорена, положить пулю туда, возвратить ее в наше настоящее время, когда мы снова ее увидим, а сам дух вновь возвратится в наше настоящее время к спиритическому столу.

Вы видите сами, как важно было для Цельнера, пришедшего к предварительному убеждению в существовании еще четвертого измерения нашей вселенной (которое я здесь приравнял, для ясности, ко времени ее существования), найти доказательства таких явлений.

Слэд был для него настоящий клад. Он производил чудеса, даже много интереснее, чем обычные в спиритических сеансах фокусы, когда какой-нибудь предмет перед тем находящийся перед вами, через несколько времени оказывался в запертом вами же шкафе, ведь ключ к нему можно было и подделать. Под влиянием мистической силы Слэда (которого так неделикатно поймал в плутовстве только профессор зоологии Ленкестер в Лондоне и больше никто) в присутствии Цельнера появились узлы на шнурке, оба конца которого припечатаны собственной печатью Цельнера, что могло быть, конечно, сделано только в том случае, если дух на мгновение уносил его а прошлое, когда концы еще не были припечатаны и сделав на нем узлы, вновь возвращать их в настоящее время. И этим же объяснялось и то, что если вместо шнура вырезывалось из кишки кольцо, на котором нельзя было сделать узла без его разрыва, то несмотря на все усилия Слэда их не появлялось.

Но читатель сам, конечно, понимает что при страстном желании Цельнера получить такие результаты и при ловкости Слэда, которые во время своих сеансов мог даже и гипнотизировать Цельнера, нам нет нужды прибегать к четвертому измерению вселенского пространства. Ловкость фокусников часто бывает поразительной. Я сам понимаю, как одна молодая женщина поразила и меня самого. Она вынимала свой носовой платок, мы клали в него спичку, она завертывала ее в платок, вытянув перед нами голые руки и показывая, что в них ничего нет, а затем давал нам всем переломить в платке спичку. Мы ясно чувствовали ее в платке, ломали так, что при переходе через несколько рук она превращалась в мелкие кусочки. А затем, после нескольких заклинаний, раскрывала платок и спичка оказывалась там совершенно цельной. О возможной подмене, казалось не могло быть и речи, и мы так бы и разошлись в полном недоумении. Но на мои усиленные просьбы она показала свой секрет. Еще ранее, чем она пришла в нашу компанию, она уже приготовилась повести так разговор, чтобы мы сами вызвали ее показать нам что-нибудь. Она заранее вложила спичку в каемку своего носового платка так, что когда она вынула его из своего кармана и встряхнула перед нашими глазами, ее никак нельзя было заметить. А завернув в платок нашу спичку, она дала ломать нам не ее, а свою спичку, в каемке, подвернув ее тоже в средину. В результате получилось нечто действительно поразительное.

Читатель, вероятно, догадался уже, что я привел здесь и Крукса и Цельнера лишь для того, что от мистификации не гарантирует нас даже и свидетельство вполне добросовестных и знаменитых ученых нового времени.

Затем наступает реакция и недоверие. На одном материализационном сеансе в Голландии, происходившем, в 1878 году, в чисто спиритическом кружке, присутствовавшие схватили медиумов Вильямса и Риту и уличили их в том, что они сами фигурировали в качестве духов.1880 год принес не менее двух сенсационных случаев такого рода, причем в одном из них дело шло, как мы видели, об Эглингтоне в Мюнхене, а в другом о Флоренсе — Кук, мистифицировавший физика Крукса. Последующие годы также были богаты разоблачениями: в 1881 г. пострадали м-р и м-рис Флетчер, в 1882 г. м-рис Вуд; особенно замечателен в этом отношении 1984 г., когда известный всей Европе медиум, американец Бастиан, был уличен в обмане австрийским кронпринцем Рудольфом и эрцгерцогом Иоганном.29


29 Д-р Леманн, «История суеверий и волшебства», (стр 367).

При всех таких случаях спириты естественно старались ослабить дурное впечатление при помощи более или менее остроумных гипотез и объяснений, как мы видели это уже относительно случая с Флоренсой. Медиумы стали боязливее, и это в свою очередь понижало их медиумическую способность, так что многие из них не осмеливались более выступать публично, прочие же обнаружения их силы продолжали быть сравнительно незначительными. В последующие годы медиум стал большою редкостью. Этому существенным образом способствовала и появившаяся в 1881 г. в Лондоне книга «Исповедь медиума» (1883 , стр.191). Известный по процессу Бюге медиум Альфред Фирман имел в течение нескольких лет своим помощником некоего Чепменна, который мало помалу был посвящен во все тайны профессионального медиума. При этом он узнал, что физические проявления — по крайне мере у медиума Фирмана — были просто фокуснические уловки. В конце концов ему стало невыносимо более постоянно обманывать легковерных и простодушных людей, и он отказался сотрудничать. За это Фирман оставил его в чужой стране, где он был лишен всяких средств к существованию и потому нарушил договор молчания и написал упомянутую книгу. В ней сеансы физических медиумов, описаны с такой точностью, которая ни в ком из присутствовавших когда-либо на подобном представлении не может оставить сомнение в том, что автор целые годы вращался в этой области. Здесь же подробно описаны и все уловки для произведения данных явлений.

Редактор психических этюдов Виттинг воспользовался даже этим случаем, чтоб открыто признать несомненную подложность лучших доказательств в пользу материализации духов. Он имел в виду также и несколько парафиновых форм, снятых с рук, появлявшихся неожиданно на сеансах, которые устраивал в Англии с различными медиумами немец Реймерс.

Но если таким образом дело с доказательствами истинности спиритизма стояло довольно плохо, то тем пышнее расцвела теоретическая литература по этому вопросу. В 1885 г. появилось известное произведение Эдуарда фон Гартмана «Спиритизм», где он, исходя от медиумических явлений как фактов старается доказать, что медиум в трансе оказывает гипнотическое воздействие на всех присутствующих, которые приводятся в некоторого рода сомнамбулическое состояние. При этих обстоятельствах умственные представления медиума переносятся в виде галлюцинаций на окружающих, так что последние действительно верят потом, будто они пережили то, что им было лишь внушено. Но так как фотографическую пластинку или школьную доску нельзя загипнотизировать, то, веря в действительность даже и их, Гартман признал, что «психологическая сила» медиума способна вызывать даже светящиеся привидения в пространстве и приводить в движение неодушевленную материю, так что могут получаться и фотографические снимки, и писания, и парафиновые формы, и тому подобные наглядные результаты.

Если на каком-нибудь сеансе появляется фигура духа, то это, по Гартману, просто галлюцинация, воображение всех присутствующих; если же кто-нибудь внезапно нажмет пуговку фотографического аппарата (хотя и в темноте) и вдруг получит на снимке фигуру, то она образовалась из психической силы медиума привидением, т.к. иначе ее нельзя было бы сфотографировать. И Гартман часто пользуется обеими гипотезами, смотря по тому, как ему удобнее и сидя таким образом сразу на двух стульях портит свою позицию. В своих статьях «Критические замечания» на книгу доктора Ф. Гартмана «Спиритизм» печатавшихся в «Психических этюдах» в течение пяти лет и вышедших потом в отдельном издании под заглавием «Анимизм и спиритизм», Аксаков пункт за пунктом опровергает его, исходя из предположения, что всякое явление должно быть объяснимо одинаково, спирит вполне приводит здесь философа. «И ответ Гартмана «спиритическая гипотеза о духах» (Лейпциг, 1891 г.) невольно подтверждает это жалкими изворотами, к которым прибегает автор, подавленный критикой своего противника», — говорит д-р Леманн (стр.369).

Аксаков делит медиумические явления на три большие группы, в зависимости от обусловливающих их причин. К первой группе он относит элементарные медиумические явления каковы столоверчения, сообщения через стук стола, через механическое письмо и речь. При всех этих явлениях, естественным образом действует личность самого медиума; самое большее, если некоторых случаях, особенно у пишущих и говорящих медиумов, оказывается необходимым более или менее ненормальное психическое состояние, транс. Вторую группу образуют анемические явления, где психическая сила медиума, по неизвестным пока законам, производит действия превосходящие то, что могут произвести телесные силы. Сюда принадлежит, например, передача мыслей на более значительные расстояния, движение предметов без прикосновения и материализация. В вопросах об этих явлениях Аксаков примыкает к оккультистам. А спиритические явления, — по его мнению, — ни в чем не уклоняются от первых двух групп: они совершенно однородны с ними и отличаются от них лишь своим интеллектуальным содержанием. К ним относятся те сообщения медиумов, которые превосходят их знания. Только тогда мы имеем право предполагать участие высших разумных существ. Поэтому Аксаков лишь в очень ограниченном числе случаев видит несомненное доказательство участия духов и прямо предостерегает от признания каждого необычайного явления за обнаружение деятельности духов.

Такой же точки зрения держался и спиритический писатель Карл дю-Прель. Разработавши учение Цельнера о четырех мерных разумных существах, он пришел к выводу, что вмешательство их в людской мир не только не стоит в противоречии с законами природы, но есть естественное следствие их прогрессивного развития, а также и развития самих людей. Его оккультическое учение является даже, как бы выводом из дарвиновской теории развития.

Так мистика стала искать сближения с естествознанием и этому способствовали в особенности научные исследования относительно гипноза, начавшееся около 1880 года, когда оказалось, что многие из явлений, которые до сих пор были известны лишь по спиритическим сеансам, могут быть названы искусственно у загипнотизированных лиц, особенно если последние истеричны, т. е. находятся в истеро-гипнотическом состоянии. И вот загадочные до тех пор явления получили совсем иное освещение.

Но спириты все же не прекращались. В 1891 году одна итальянская крестьянка Евсапия Палмадино, подготовленная к роли медиума синьором Эрколе Киалой, была представлена для исследования некоторым ученым. Их сеансы происходили в Неаполе в 1892 году. В них принимали участие знаменитый итальянский психолог Ломброзо, астроном Скиапарелли, французский физиолог Шарль Рише, спириты Аксаков и дю-Предь и некоторые итальянские ученые. Явления были здесь те же, какие известны по другим спиритическим сеансам: движения и изменения в весе неодушевленных предметов, изменения в весе медиума, материализация, отпечатки рук духов на глине или муке и т.д. Часть ученых убедились, но Рише, изложивший свой взгляд на дело в 1893 году в «Летописи психических наук», пришел к тому выводу, что ни одно из этих явлений не происходило при безусловно доказательных обстоятельствах. Постоянно оказывалось, что когда стол должен был подняться без прикосновения, платье Евсапии оттопыривалось, так как касалось какой-нибудь ножки стола; когда она стояла на весах и происходило изменение ее веса, то это случалось только тогда, если она до кого-нибудь дотрагивалась, «чтобы вобрать больше силы», или если ее платье касалось пола, так что под ним могла скрыться подпорка и т.д. А если хотели предотвратить эти подозрительные детали, то Евсапия или противилась этому, или ничего более не случалось. Комиссия ученых всегда должна была ограничиться лишь наблюдением явлений, которые обнаруживались при установленных ею условиях. «А как только присутствующие пытались установить свои условия, явления прекращались», — говорит Рише. А деликатность присутствующих мешала сделать какие либо резкие поступки, не допустимые в хорошем обществе по отношению к женщине, вроде, например, неожиданно выхватить подпорку из под ее опущенного подола, когда начала уменьшаться на весах ее тяжесть.

Однако, и деликатности бывает конец и в 1895 году, когда она прославившись поехала по Англии, ее разоблачили в Кэмбридже.

Один из ее обычных приемов состоял в том, что за столом образовывался круг людей, из которых всякий клал свою правую руку на левую соседа (рис. ). В результате все руки были заняты, комната заперта. Кто-нибудь гасил лампу на столе и обратно клал свою руку на левую соседа. Ничего не было, кроме нервного дрожания рук медиума, которое вскоре тоже прекратилось и вдруг кто-то невидимым и неслышимый начинал ходить по комнате, прикасаясь рукою то к одному, то к другому из присутствующих. Он оставлял и отпечаток своих пальцев на приготовленной для него каком-нибудь пластическом веществе. Как было объяснить дело? И вдруг, благодаря неделикатности одного из присутствовавших, обнаружилось в чем дело.

Во время сеанса в темноте Палладино при яко бы нервных горизонтальных движениях постепенно придвигала свою левую руку, которую не выпускал из своей правой сосед, к своей левой руке. А ее левая рука, яко бы нервно подпрыгивавшая вверх и вниз, под правую второго соседа, достигнув соприкосновения с правою, моментально заменялась его. Ее левому соседу казалось, что ее рука только на момент подпрыгнула над его рукою и он не придавал этому значения, а другой сосед не придавал значения тому, что ее судорожно двигавшаяся справа налево рука уже значительно передвинулась со своего прежнего места. Выходило положение, указанное на среднем и правом рисунках, и правая ее рука свободно прикасалась к головам и рукам присутствовавших, звонила в вынутый из-за корсажа колокольчик, оставляла отпечатки и так далее, а потом обратно становилась вместо правой. Удобство таких обманов заключалось в том, что престидижитатор почти всегда может уклониться от допущения на свои опыты таких лиц, которых опасаются, как это я могу рассказать по собственному опыту. Я не отвергаю в принципе телепатии, т. е. передачи ряда мыслей или настроений человека по способу беспроволочного телеграфа. Ведь всякая наша мысль и всякое ощущение должно сопровождаться электромагнитными колебаниями атомов нашей головной нервной системы, распространяющимися волнообразно во все стороны, и ослабевая в трехмерном пространстве нашего мира, как и волна света, пропорционально квадратам расстояния. Раз это так, то эти волны способны и даже всегда склонны воспроизвести в другом мозгу туже самую последовательность мыслей и ощущений, как это делают и наши радиоприемники, если между мозгами различных индивидуумов нет специальных изоляторов, мешающих симпатическому отклику или если мозговые полушария разных лиц настроены не на «одну и ту же серию волн»; как в особенности должно быть в бодрствующем состоянии людей, когда каждый мозг уже работает самостоятельно и этим самым как бы отражает чужие психические волны. Допустивши, что в гипнотическом сне изолирующие преграды или отражающая способность нашего мозга для внешних электромагнитных волн исчезает, мы легко придем к возможности такого вторжения чужих мыслей и представлений в нашу голову, которые затем закрепятся в нашей памяти, как наши собственные переживания и будут неотличимы от следов наших собственных реальных переживаний. Это тоже самое, как всякий камертон и всякая струна начинают звучать, когда до них доходит звук другого камертона или струны, настроенных с нею в унисон. А если при этом присутствуют и «усилители», то воспринятые ими колебания могу стать даже сильнее, чем у их возбудителя.

С этой точки зрения гипнотическое внушение, возможно даже и помимо шепота гипнотизера на языке, понятном для загипнотизированного, а путем простого воображения им заранее намеченного ряда явлений.

С целью научного исследования таких явлений, мне очень хотелось попасть на медиумические сеансы. Но те два три медиума, с которыми мне приходилось соприкасаться, моментально отскочили от меня, хотя я и предупреждал их, что не отвергаю возможности существования таких сил природы, о которых еще ничего неизвестно нашим современным ученым, а потому и пойду к ним на сеансы с открытым сердцем. Первый раз моя неудача произошла с одним ученым оккультистом М. в 1913 году. У него, как мне на ухо сказал один общий знакомый, была тайная оккультная школа, в которой практиковались адепты и происходили великие чудеса, а печатные труды его под псевдонимом О, я уже читал. Когда меня привели к нему, на квартиру, взяв обещанье не выдавать тайны, я увидел высокого сухощавого человека, с неровно подергивающимся лицом и такую же женщину, его жену. Он мне сказал, что получил свои сведения в Индии, прибавив, что с удовольствием посвятит меня а оккультные тайны, но только я, прежде чем начать вызывать духов самому, должен подвергнуться испытаниям, сильно действующим на нервы. Считаю ли я себя способным на это? Я спросил его, какие, например, будут опыты.

— Вы, — ответил он, — будете прежде всего наедине посажены на стул в комнате и кругом обведена черта мелом. Потом появится слабый свет начнутся разные звуки потом и страшные видения. Они будут на вас бросаться, а вы будете отражать их данною вам шпагой, но ни в каком случае вы не должны переступить черты, иначе дело может окончится смертью. Готовы ли вы на такое испытание?

— Вполне готов! — ответил я

— Но ручаетесь ли , что не переступите через черту?

— Ручаюсь!

— Как вы можете говорить так спокойно! Ведь будет нечто ужасное.

— Только не для меня, — ответил я. — Сражаясь с этими духами, я прежде всего буду им говорить: вы ничего не можете со мной сделать! Ведь если б из квартир, где занимаются оккультными науками, выносились время от времени трупы, то на это давно было бы обращено внимание правительств! Чтобы не предпринимали чудовища, я буду чувствовать себя в полной безопасности.

— Откуда у вас такая уверенность?

— Раз ночью, в Шлиссельбургской крепости, у меня был такой кошмар. Мне казалось, что я в Индии стою, прислонившись к утесу в чаще джунглей, совершенно безоружный. Вдруг джунгли раздвинулись и прямо передо мной явился огромный тигр. Спасенья нигде не было. Он смотрел прямо мне в лицо огненными глазами, а я прямо на него. Прошла, казалось мне, минута или две в этой неподвижности. Вдруг мне пришла в голову мысль: но ведь ничего этого быть не может, хоть все и так ярко, как в действительности и ничем отличить нельзя. Я сразу почувствовал спокойным и сказал ему:

— Ты ничего со мною сделать не можешь! Ведь ты только мой сон!

Тигр зарычал страшным голосом, повернулся и ушел. А я проснулся с сердцебиением. Так я отнесусь и к тому, что у вас увижу при испытаниях.

Мой новый знакомый внимательно посмотрел на меня. Угостил чаем, рассказал кое что о чудесах недоступных стран Индии и, когда мы расставались сказал, что занятия в его тайной школе оккультных наук начнутся не ранее как через два месяца, а когда будет время он сам зайдет ко мне и приведет куда нужно.

И не пришел…

Второй раз неудача была с приехавшим в Петербург через год или два знаменитым медиумом Гузиком, приехавшим из Австрии. Один из сеансов должен был происходить у хорошо знакомого мне доктора, лечившего также и внушением. Я и моя жена заявили себя первыми кандидатами… Но сеанс произошел без нас; я сам предложил Гузику через одного из членов Общества Любителей Мироведения сделать сеанс в зале его заседаний для президиума. Он обещал и назначил время. Мы все собрались, а он не явился, извинившись на другой день болезнью и отказавшись приехать. А третий раз мне пришлось встретить на балу, устроенном Максимом Ковалевским в его доме. Туда был приглашен известный спирит. Меня с ним тотчас познакомили и предложили сделать опыт. Спрятать что-нибудь где-нибудь, а потом все время думать об этом месте, а он прочтет мои мысли и найдет. Я спрятал свою гребенку за спинкой одного дивана в одной из комнат, доступных для гостей. Он взял меня двумя пальцами за кисть руки и предложил идти по комнатам. Все время он метался то вправо то влево, увлекая меня за собою, я держал в уме место своей гребенки, но не обнаруживал ничем. Вот мы прошли мимо дивана, он метнулся к нему, я не сопротивлялся и не ослаблял руки, мы миновали место и возвратились в прежнюю комнату. Гости следовавшие за нами, стали улыбаться. Лицо его выразило полное отчаянье, его пальцы, сжимавшие мою руку, дрожали.

— Пойдемте еще раз, — сказал он с отчаяньем. Вы очевидно не все время думали о том месте и предмете.

Опять началась прежняя история. Мне стало очень его жалко и вот, когда мы снова проходили мимо дивана, и он к нему потянулся, я нарочно ослабил свою руку. Он повалился на диван и проведя рукой между мягкой его спинкой и сиденьем, с торжеством вынул оттуда мою гребенку!

Понятно что я нигде не описал этого случая, как подтверждение возможности читать мои мысли:

Но не такого ли происхождения и большинство описанных очевидцами удач? Ведь действительно бывает очень жалко видеть мученья этих людей, и невольно становишься их участником и желания как-нибудь выйти из тяжелого положения.

А они становятся от этого знаменитостями.




назад начало      


Hosted by uCoz